Увядшая орхидея
Шрифт:
— Я тоже люблю тебя, Армани. У меня есть какое-то время.
Улыбка, растянувшаяся на его лице, заставляет мое сердце подпрыгнуть, и он поднимает меня со стула, поворачивая нас, прижавшись губами к моим. Посадив меня, он вручает мне две коробки и снова указывает на дорожку.
— Тебе нужно сделать еще одну остановку, котенок. Увидимся скоро.
С моим сердцем, громко бьющимся в ушах, я спускаюсь по периметру балкона и нахожу своего последнего человека — Сальваторе Моретти. На этот раз нет столика, за которым можно сесть. Он стоит в
Сал стоит, сцепив руки за спиной, в окружении огромных выставок роз с лепестками, разбросанными по полу. Свечи мерцают на вершинах колонн всех размеров и плавают вокруг него в маленьких стеклянных чашах.
— Привет, — говорю я, подходя к нему. Я заправляю волосы за уши, моя нервозность нарастает.
— Валентина, — мурлычет он, блуждая взглядом по моему телу. — Я так рад, что ты пришла.
Я останавливаюсь в нескольких футах от него.
— Думал, я не приду?
Он облизывает губы.
— Честно говоря, я не был уверен, но теперь, когда ты здесь, мне есть что сказать.
Затем Сал делает что-то совершенно нехарактерное для себя — он смотрит мне в глаза. На мгновение он просто смотрит мне в глаза и позволяет мне увидеть эмоцию, которую он пытается скрыть, эмоцию, которая в настоящее время течет по одной щеке.
— Мой мир был настолько омрачен ненавистью, что мне казалось, что я тону во тьме. Для меня не было счастья, только гордость и долг. Мои обязательства перед мафией бросали тень на все остальные стороны моей жизни. Мужчины отчаянно нуждаются в моем внимании, а женщины еще хуже. Никто не хотел моей компании из-за того, какой я мужчина, вместо этого прихорашивался для Дона Наряда. Это была тяжелая пилюля, нескончаемая чума черноты, которая стала моей жизнью.
Сал вытягивает шею и поправляет ноги, делая глубокий вдох.
— До того, как я встретил тебя, я был уверен, что все будет хорошо. Хоть я и знал, что ты придешь, во мне не осталось ни грамма сил, чтобы заботиться. Я осуждал тебя за то, что ты не могла контролировать, ненавидел тебя за то, чего ты не делала, и мой гнев почти поглотил меня целиком.
Он протягивает руку через расстояние между нами и сжимает одну из моих.
— Сказать, что ты свет, который спас меня, кажется недостаточно сильным для того, что ты сделала. Ты реанимировала меня, когда я изо всех сил пытался дышать. Ты спасла меня, когда жизнь держала меня в плену. Ты, Валентина, так щедро поделились своей душой, своим сердцем таким чистым и открытым, что я сразу влюбился в тебя.
Я задыхаюсь, когда Сал падает на одно колено, его красивое лицо смотрит на меня.
— Ты осветила мой мир и сделала жизнь стоящей, и благодаря тебе я стал лучше. Я обещаю любить тебя и дорожить тобой каждый день до конца своей жизни.
Сал вытягивает руку из-за спины. Между его большим и указательным пальцами зажато кольцо. Бриллиант-солитер сверкает, как будто в нем есть собственный свет. Я закрываю рот ладонью, когда
Сал держит мою левую руку в своей.
— Валентина Росси, я люблю тебя больше жизни. Не окажете ли вы мне честь сделать меня самым счастливым человеком в мире и выйти замуж за меня?
— Да! — Я визжу, когда меня настигают неконтролируемые рыдания. Он встает и прижимает меня к своей груди, потирая спину. Нас быстро поглощают близнецы. Армани тихонько плачет, хотя и пытается скрыть это, а Сал и Фаусто нюхают собственные слезы.
— Ты тоже все еще наша, пистолет, — провозглашает Фаусто. — Мы будем разделять тебя, чтить и любить тебя вместе.
— Как семья, — добавляет Армани, и я снова плачу, мои плечи трясутся.
Вытерев мои слезы, близнецы хватают свои коробки и достают кольца. Трое мужчин соединяют свои кольца вместе, соединяя их в одно большое обручальное кольцо.
— Три звонка вам троим, — хриплю я, прерывисто дыша.
Сал кивает.
— Дай мне руку. — Я протягиваю левую руку, и Сал надевает соединенные кольца на мой безымянный палец, и они идеально сидят. Я шевелю пальцами, чувствуя тяжесть этого, уверенная больше, чем когда-либо, что я самая счастливая женщина в мире.
— Я так вас всех люблю, — говорю я им, когда мои трое мужчин снова заключают меня в нежные объятия. Я никогда не представляла свою жизнь такой, но теперь, когда она моя, я не могу представить ее по-другому.
Глава сорок седьмая
Валентина
Это странное чувство, надевать свадебное платье. Я не хочу сказать, что это день, о котором я мечтала, потому что это было бы неправдой. Мои мечты были о свободе, о времени, когда я вырвусь из крепких объятий отца и, наконец, смогу жить.
Я не знала, насколько другим будет мой путь и как он изменит меня в процессе.
Пейтон двигается позади меня, завязывает корсет и поправляет мою фату, ее красивое розовое платье подружки невесты развевается вокруг нее. Наконец-то я добилась своего, выбрав розовый в качестве свадебного цвета. У Пэйтон не было выбора, кроме как надеть его.
И она выглядит потрясающе.
Дэни и Кристина болтают друг с другом, поправляя друг другу макияж и следя за тем, чтобы на их зубах не было помады.
Пока я смотрю на себя, печаль угрожает поглотить меня. Трудно представить свадьбу без мамы, которая помогает мне одеться, и без папы, который ведет меня к алтарю.
Свадебный координатор врывается в нашу гримерку.
— Пора, — объявляет она, постукивая по часам.
Пэйтон помогает мне встать, и я встаю на пьедестал перед тройным зеркалом. Мое платье достойно журнала. Облегающий лиф, усыпанный сверкающими кристаллами, с вырезом в форме сердца. Две инкрустированные бриллиантами лямки тянутся от корсажа к моей шее, обвивая горло, как воротник.