Уважительность
Шрифт:
– Что ты там бубнишь, - генерал повернулся.
– Я говорю, товарищ комдив, что пора знакомить разведку с заданием, - встрепенулся Сергеич.
– Твоя правда, значит так, капитан...
* *
На Неман упали последние лучи уходящего солнца. Наступала ночь, тишину нарушали только редкие всплески волн. С того берега доносились приглушённые команды и лязг оружия. Там готовились к утреннему штурму.
Бойцы, не обращая на уже ставшее привычным зудение, напряжённо вглядывались в темноту, с нетерпением ждали командира.
* *
–
– Спасибо, разрешите идти?
– Иди, с Богом, да, кстати...
Виталий остановился в дверях и оглянулся.
– Какой будет твой позывной?
– Леший, товарищ генерал..., - и, улыбнувшись, капитан вышел.
* *
Тени беззвучно скользнули в воду. Шесть. Офицер и пять солдат.
Задание было простым - перебраться на другой берег и захватить дот (долговременная оборонительная точка - авт.) противника. По возможности, обеспечить прикрытие переправы.
Виталий оглянулся: никто не отставал. Самым последним плыл связист, толкая перед собой замаскированную под ком водорослей рацию.
"Ещё бы фуражку сверху", - улыбнулся своим мыслям капитан.
Вот уже и середина реки. Тишина.
Они тихо скрывались под водой и, проплыв несколько метров, выныривали на лишь секунду, чтобы набрать воздуха и опять погрузиться в царство Водяного.
"Водица, она ведь очищает, смывает всё плохое, жизнь дарит, без неё всё живое сгинет".
Перед глазами прошмыгнули несколько рыбёшек, а чуть впереди... Виталий не поверил своим глазам...
"А коли попросишь хорошо, то она тебе и поможет. Не бойся её, лейтенант, понял меня, не бойся, никогда".
Огромный черный, выделявшийся даже в темной воде, ком водорослей протягивал к нему свои жадные щупальца.
Капитан дернулся вправо, и тут же, где секунду назад была его голова, просверлив воду пузырьками, пронеслись пули.
"Заметили, сволочи. Спасибо, тебе, Водяной, спас. И помоги нам теперь, хозяин воды, очень нужна твоя помощь, очень".
Речную гладь рассекали лихорадочные очереди, вокруг плывущих пузырилась вода, изредка освещаемая сполохами осветительных ракет и прожекторов.
Офицер был спокоен, ныряя глубже, он ждал. И вот, погас первый прожектор, затем второй, замолчал один пулемёт.
О лихом командире разведроты не зря ходили легенды. Перед каждым заданием Виталий мог часами сидеть перед картой и думать, думать, как обойтись без крови своих солдат. Он не любил фразу "малой кровью". Кровь - это уже немало, потому без неё, если это возможно.
Вот и сейчас, заранее занявшие позиции на нашем берегу снайперы, целясь по вспышкам, спокойно и методично выбивали всё, что имело неосторожность светить либо стрелять. И в это же время, капитан был уверен, вторая группа, три неслышных тени, уже выбиралась на берег в ста метрах правее.
Его тройка отвлекала на себя внимание, а
Слева разгорелась бешеная перестрелка с обеих берегов. Виталий усмехнулся - второй взвод включился, как часы. Теперь всё внимание противника переключилось туда. Выбравшись на берег, капитан быстро посмотрел по сторонам: оба разведчика были на месте.
"Все живы, уже хорошо".
Иван, приложив руки ко рту, заухал, как филин. Из дота ухнуло в ответ.
– Связь мне, быстро, - прошептал офицер.
* *
– Разрешите, - радист вбежал в штаб.
– Ну, говори, - комдив с заместителем выжидающе посмотрели на солдата.
– Пришло сообщение от разведгруппы. "Потерь нет, Готовы. Леший".
– Ну, сукин сын, получилось всё-таки, - усмехнулся генерал, - Сергеич, готовь наградные, на всех.
* *
Апрель 45-го. Берлин.
Земля вздыбилась. Осколки и пули сыпались, как горох из мешка, прощупывая смертоносным металлом каждый метр земли. Дым от снарядов и пыль в несколько минут накрывали всё вокруг.
Капитан и сержант с трудом добрались до будки и вбежали через сорванную дверь внутрь. Здесь было полно его солдат: спасались от губительного огня.
– Командир, тут место гиблое, - прошептал Иван, - если угодит снаряд, получится один на всех каменный гроб.
– Сам вижу, - кивнул Виталий, - что-то нерадостно нас здесь встречают, а, бойцы!
– Ну так, товарищ капитан, - с достоинством ответил старшина с рядом нашивок за ранения, - что нас с радостью встречать, знают - будем их е***.
Громкий хохот на несколько секунд заглушил звуки выстрелов и разрывов.
– Так, мужики, - офицер посерьёзнел, - отсюда надо выбираться, не дай Бог, накроет, останемся здесь, и победы не увидим.
– Подъём, бедолаги, хорош курить, - старшина взял в руки автомат, - командуйте, товарищ капитан.
Огонь был не просто плотным, а сплошным, стреляло всё. Из замурованных окон, бойниц, врытых самоходок, из воронок и наспех прорытых окопов летели тысячи смертоносных жал. Остатки некогда непобедимой армии сражались с самоубийственным отчаяньем, словно надеясь на какое-то чудо, которое произойдёт, если они смогут продержаться ещё несколько дней.
Но вместо этого артиллерия обрушивала на их головы десятки тонн снарядов, методично уничтожая всё, что могло послужить даже крохотным участком обороны.
Улицы и площади были густо покрыты ямами, разбитыми зенитками, пушками, танками и телами убитых.
Все понимали, что победа, вот она, рядом, в паре километров. Она изредка проявлялась сквозь клубы дыма огромным куполом, вернее, каркасом этого купола. Знаменитое на весь мир здание называли рейхстаг, но для тысяч солдат и офицеров, измотанных войной, это был дом Победы, это был символ мира, символ начала новой жизни.