Утро в Нормандии
Шрифт:
– Я запрещаю тебе, Кейт! Я… я продам твоего Харли! Представляешь, он будет жить у других людей!
– Не-не-нельзя!
– Можно, Кейт, можно. – Папа решил прибегнуть к самому последнему аргументу, больше в запасе ничего не осталось: – Кейт, ну подумай, как они все будут смеяться над тобой: они ведь не поверят, что ты сама ушла. И про твою популярность на радио здесь никто не знает. Для здешних людей ты – просто выскочка, которая решила покорить Париж, и они все только и ждут твоего позорного возвращения.
Тишина в трубке, казалось, длилась вечность. Но отец терпеливо ждал,
– Ладно, валяйте. Я согласна написать заяву, – сказала она по-американски. Даже по-техасски.
Кейт тут же покоробили собственные слова. Так она уже давно не говорила. Ее выражения, ее язык стали мягкими, живыми и красивыми, как вся парижская жизнь. Жаль будет уничтожить это только потому, что она снова вернется домой!
– Хорошо, – поправилась она тихо, – не волнуйся, папа. Я не заберу документы.
– Когда у тебя рейс, дочка?
– А вот это – вопрос. – И тут же в ее голове созрел восхитительный план. Всем сердцем она сопротивлялась этому плану, но стратегия требовала изощренности. Кейт знала, как ей сбежать от Бернара!
– Папа, я перезвоню тебе из аэропорта. Спасибо тебе.
– За что?
– Сам знаешь. Пока.
После этого она заказала по телефону билет на завтрашний рейс. Когда Бернар попросит проверить списки пассажиров до Остина, ему скажут, что мадемуазель Морган улетает только в среду, в двенадцать. А она сейчас напишет заявление в Сорбонне, возьмет вещи и улетит сегодняшним четырехчасовым рейсом. Но почему она так уверена, что Бернар будет ее искать?..
Бернар, конечно сходил первым делом на квартиру Кейт, но скорее так, для галочки, потому что меньше всего на свете рассчитывал обнаружить ее там. Однако хозяйка квартиры, по совместительству соседка Кейт, сообщила:
– Молодая особа наконец-то съехала, а то ее любовники мешали всем спать по ночам.
– Куда она направилась?
– Не знаю, я только слышала, что она звонила какому-то деду и в аэропорт.
– В аэропорт?
– А что в этом такого?
– Спасибо, всего хорошего! – Бернар пулей выскочил из подъезда и тут же споткнулся о Жана.
Тот узнал Бернара, крепко вцепился в его куртку и вязким пьяным голосом заговорил:
– Я ищу ее дольше, чем ты. Я имею на нее больше прав. Это – моя женщина, а ты – слышишь? – ты что тут делаешь? Ты охмурил ее, потому что она не хотела учиться, и теперь спит с тобой, потому что ты ей нужен в Сорбо… – Договорить он не успел, Бернар свалил его на землю мощным ударом в лицо.
Жан валялся у его ног, пытаясь что-то еще сказать, Бернар постоял над ним, размышляя: добавить или наоборот – помочь подняться; потом просто ушел прочь. Бернар не знал, где живут дедушка и бабушка Кейт, зато он знал номер аэропорта, где дают информацию о клиентах. Кейт Морган заказала билет на рейс, который отправляется завтра в двенадцать дня. Прекрасно! У него в распоряжении – вечер, ночь и целое утро. А если уж он не найдет ее за это время, то снимет прямо с рейса. В аэропорту, конечно, не очень удобно выяснять отношения, но это крайняя мера.
Бернар решил на всякий случай съездить к себе на кафедру, раз уж он снова в городе.
– Бернар! – окликнул его знакомый голос.
Он вздрогнул, но тут же разочарованно выдохнул: этот голос, тоже близкий и родной, принадлежал Алисе. Она стояла в учебном зале, с вечным ожиданием в глазах, против которого он был уже бессилен.
– Алиса, зачем ты приехала?
– Ты же должен быть в Лилле. И утром ты был на студии…
– Алиса, – повторил он жестко, – зачем ты приехала?
– Я скучаю по тебе, Бернар.
– Мы с тобой уже все решили еще в ноябре.
– Ты и вправду любишь эту рыженькую дурочку, которая переспала с половиной Парижа?
Бернар подошел к ней.
– Только что, – сказал он веско, – я набил физиономию ее бывшему ухажеру. Женщин я не бью, но считай, что пощечину ты заслужила.
– Да? Ну хорошо. Тогда я тоже дам тебе пощечину, Бернар… Ты, наверное, хочешь знать, почему она сбежала от тебя?
– Что?!
– Да, мы с ней виделись сегодня утром. Я приехала к тебе, хотела увидеться с Мари… И нашла в твоем доме эту мелкую… Прошу прощения. Мне пришлось немного рассказать ей о тебе. Вспомнить, как ты плакался мне… долгими зимними вечерами…
– Я? Плакался?
– Я же тебе звонила тогда, помнишь? А ты сидел в плаксивом настроении, пил вино… Она, кажется, вернулась из своего Техаса, после Нового года, а ты сходил с ума, что она не пустила тебя переночевать.
– Алиса, боже мой! Я упомянул о Кейт только вскользь, когда ты спросила, почему у меня депрессия. Господи, представляю, что ты рассказала ей!
– Бернар, она не для тебя.
– А ты – для меня? Ты из года в год разрушаешь мою жизнь такими вот «случайными» встречами с моими женщинами и всем бог знает что про меня рассказываешь. Что мне сделать, чтобы ты отпустила меня?
Алиса рассмеялась низким голосом, который сводил с ума всех мужчин, но не Бернара. Он посмотрел на нее, как будто заново, с интересом разглядывая.
– О чем ты думаешь? – с достоинством спросила она.
– Ты – чудовище, Алиса. Я бы все равно никогда не женился на тебе. – И, не дожидаясь ее реакции, он ушел к себе в кабинет.
Он машинально перебирал бумаги, отвечал на вопросы коллег по кафедре, у него осталось несколько мелких дел, ведь вчера пришлось в спешке уезжать, чтобы встречать гостей в студии. Но ведь он выполнил свою роль вчера вечером и сегодня утром. Роль хозяина студии. А остальное… Бернар вдруг поймал себя на том, что чувствует вину и тревогу. Он набрал номер в Лилле, продюсер сказал, что пока все идет хорошо, что они и без него справятся. Бернар вздохнул: