Утро псового лая

Львов Вадим

Но Громов, уже сел в машину и махнул рукой молчаливому шоферу — ефрейтору Черненко.

— Трогай, Тихон. Не торопись, Люфтваффе активно..

— Так точно господин генерал. Ответил неестественно бледный Черненко, стараясь не смотреть на Громова.

«Да, молодец Некрасов. Иногда страх, очень сильное оружие. Важно, только кого больше боятся, своих или врагов»

****

— Что наше командование задумало? Командир танка, старший унтер- офицер, Савелий Фокин спросил у башенного стрелка Вити Суханова, известного во всем эскадроне по кличке Ноздря. Вопрос был чисто риторическим, для того, что

бы работа по стягиванию с их «восьмидесятки» лохматой маскировочной сети, шла не так скучно.

Ноздря, посмотрев на унтера, неопределенно промычал в ответ, откровенно медля с ответом.

— Ты не мычи, как телок, отвечай старшему по званию!

— Савелий! Ты лучше Горелкина спроси, ей Богу. Он у нас вечно все знает…

Третий член экипажа быстроходного танка, механик-водитель, Костя Горелкин, был отправлен на полевую кухню за провизией и должен был вот вот — вернутся. В отличии от молчаливых и степенных Фокина и Суханова — Горелкин был любителем почесать языком, пособирать сплетни и совать нос не в свое дело. Хотя, надо признать, мехводом Горелкин был хорошим, машину и все её сложные механизмы старался поддерживать в порядке.

В отличии от двух призывников, унтер Фокин отдал службе почти пять лет, включая полтора года срочной службы. Десятидневную войну в Галиции, Савва зацепил мельком, как механик-водитель танка СТ-75, машины простой и надежной как лом. В свою родную станицу под Актюбинск, Оренбургского казачьего войска- он возвращаться не хотел и принял решение остаться на сверхсрочную службу, поступив в Третью Автобронетанковую унтер-офицерскую школу в Чернигове. Окончив ее, попал в переформированную в гвардейскую, вторую танковую бригаду, тогда ещё полковника Громова. Звезд с неба не хватал, но и в отстающих его экипаж не числился. Тревожило только одно, отслужившие больше года Суханов и Горелкин страстно мечтали о демобилизации а тут…война.

Но страхи и волнения за подчиненных у Фокина, прошли после первого боя с немецкими мотоциклистами на второй день войны. И башнер и мехвод, вместе с Фокиным, действовали как пальцы одной руки и весьма удачно, спалив колесную бронемашину и постреляв с десяток мотоциклистов. Второй бой, с германскими танками был гораздо более тяжелым, но экипаж Фокина с честью выдержал и это испытание. Им удалось спалить «Леопард», пробив удачным выстрелом ему борт, после чего, Савва не дрогнувшей рукой расстрелял выскочивший немецкий экипаж. Вчерашние рекруты, «щеглы», восприняли это неожиданно спокойно, чем вызвали у унтера законный прилив гордости.

— Вы что, совсем не испугались?

— Боязно было Савелий…Но знаешь, в бою как то не было времени сильно боятся. Только и успевай рычаги тянуть и башкой вертеть. Сообщил Горелкин. Молчаливый Суханов, добавил, качнув головой.

— Слушай команду, наводи да стреляй…Дел в бою много, унтер… Не до страха…ей Богу.

— А домой? У вас через полгода дембель должен быть…подначил подчиненных Фокин

— Так может и будет дембель в срок. Вон как наша бригада, немцев — лупцует. Что не бой, то победа..

Здесь Фокин снова был вынужден согласится, с бригадой — им определенно повезло. Вторая гвардейская танковая бригада, была отлично вооружена и имела отличных офицеров. За полтора года срочной службы, Фокин своего командира батальона

видел раз в неделю максимум …да и ротного не каждый день. а тут. Сам командир бригады, генерал Дмитрий Иванович Громов лично в каждой роте бывает и бывало по два раза в день. Всегда на вездеходе или на «кегрессе» в движении со своим людьми…Что их командир эскадрона, подполковник Ковалев, что ротный — капитан Фигнер, всегда с ними, всегда рядом. Прямо не бригада из тысяч людей — а монолит….Вспомнил Савва, как он гонял своих «щеглов», выжимая из них семь потов, по приказу взводного и как гоняли их взвод по приказу ротного. Стрельбы, соревнования между ротами и эскадронами, ночные и дневные марши в любую погоду. Каждый день, каждый день…И вот теперь, спустя годы, стало ясно что не зря их их так на маневрах и стрельбах, гоняли. На поле боя выяснилось, кто есть кто. Их бригада — как стальной клинок и другие части, как трухлявый пень… ткни и посыплется..

— Дмитрий Иванович, за дезертиров взялся! Первую фразу выдохнул запыхавшийся Горелкин ставя дымящиеся котелки на МТО и выкладывая на газету свежеиспеченный прямоугольный батон армейского хлеба.

— За чего взялся?

— Рубайте, пока горячее, господа гусары, ответил Горелкин. Сегодня Пузо необычайно щедр…

Пузо, он же подпрапорщик Ренат Манасыпов, был штатный повар их танковой роты и без сомнения, один из лучших поваров бригады. Солдаты его любили, несмотря на сварливый и вредный характер…Манасыпов был весьма храбр и несмотря на обстрелы и авианалеты, следовал со своей полевой кухней за танковыми колоннами, у танкистов всегда была горячая котловая пища, а это на войне — ой как важно. Вот и сейчас, он не теряя времени, сварганил что то вкусное..

— Щи с тушенкой. Ренат, при мне в котел с десяток банок ссыпал… Не пожалел …С набитым ртом, сообщил Горелкин

— А хлеб откуда?

— Дык наш интендант бригадный, на машине откуда то привез…целый кузов хлеба..

Фокин хмыкнул и задумался… Солдат хорошо кормят, обычно перед боем значит скоро нам опять, в наступление… Дмитрий Иванович, командир, дай Бог каждому, знает что русскому солдату нужно… После такого обеда и помирать, не страшно.

— Так чего ты там про дезертиров то говорил, Горелкин?

— Ааа чуть не забыл. Значит Дмитрий Иванович, за дезертиров взялся. С утра, наловили с сотню уродов, жандармы Резвого… Сам Громов, Некрасов и особист наш, майор….

— Самойлов его фамилия… Напомнил Суханов, облизывая ложку…

— Во-во Самойлов… Они трибунал полевой учинили…над этими, «тикальщиками»

— И что? Не тяни Костя, кота за причинное место, рассказывай…

— Короче одного, сам Дмитрий Иванович перед строем застрелил… Потом каждого кто в гражданское успел переодеться, вывели из строя и того…

— Что того? Расстреляли что ли?

— Хуже …повесил как собак. На перекрестке, верстах в семи отсюда.

— Повесили? Та что ты брешешь?

— Да вот тебе крест! Истово перекрестился мехвод, выпучивая глаза. У Рената земляк в эскадроне Резвого служит… Он при нем, из фанеры таблички вырезал с надписью «дезертир» …

— На каком перекрестке?

— У шоссе на Житомир…где еще проселок проходит и переезд железнодорожный. Там, прямо в дубраве и повесили. Издалека видать …

Суханов помрачнел..