Утро псового лая
Шрифт:
В фургоне никого не было, и отчаявшись развязать веревку, Эван начал колотить ногами в дверцу. Так продолжалось минут пять пока дверь не открылась в глаза не ударил яркий солнечный свет и двое полицейских в присутствии невозмутимого сэра Олифанта, который спокойно произнес.
— Господа, спасибо за помощь. Мой сотрудник, бывает очень рассеяным.
— Да сэр. Оба полицейских в корчневых рубашках с темными пятнами пота, белых шемахах и темных очках, почтительно поклонились и неторопливо отправились восвоясии, поняв, что «белые сахибы» справятся и без них.
— Садитесь в машину,
— Нет сэр. Я ничего не успел. Эти две малышки оказались, крепче нашего сержанта Дикса в учебке… Черт, развяжите мне руки, сэр..
Осмотрев узел, барон Олифант, за что то дернул и Эван почуствовал что руки стали свободными.
— Что это за узел? Никогда такой не видел..
— Значит тебе повезло, Эван. Это черкесский или как говорят русские, кабардинский узел.
— Кабардинский? Это что? Спросил Эван, потирая запястья и чувствуя себя идиотом.
— Это народ Дафф. Живущий на Кавказе и родственный черкесам. Русские захватили их земли, еще при Екатерине Великой. Оттуда пошел и этот узел. Им обучают вязать пленных в разведке армии и ВВС. Садитесь за руль и поехали. В Эль — Удейд…
Помолчав, Олифант, зло сказал.
— Здесь, Эван, вам делать нечего. Возвращайтесь в Пешевар. Вы только что, разрушили свою карьеру. Надеюсь на северо-востоке, вы восстановите свою репутацию в моих глазах.
Глава 8
Москва. Басманная управа. 17 мая 2001 года.
Встреча в ресторане «Расстегай», что в Фуркасовском переулке, выходящем на оживленную Мясницкую улицу, была назначена на девять вечера по московскому времени, но посетителей в него прекратили пускать уже в шесть вечера, сославшись на банкет заказанный одним из иностранных посольств. Ресторан «Расстегай» слыл местом фешенебельным и дорогим, так что желание дипломатов не названой державы устроить там банкет, москвичей не удивило и не обидело. Уж чего чего, но мест где можно дорого и вкусно отужинать в весенней Москве, найдется несколько десятков ии многие — в шаговой доступности.
Вскоре, в переулке появились незаметные обывателю, но очень заметные наметанным глазом — подтянутые люди среднего возраста с неприметными лицами и внимательными, острыми взглядами. Затем, ближе к девяти вечера, в переуллок одна за другой потянулись черные, представительские лимузины, все больше «Даймлер-Бенцы», БМВ, британские «Роллс-Ройсы» или заокеанские «Линкольны». Москва — богатый город и такими автомобилями никого не удивишь. Лимузины останавливались на минуту, выпускали из своего кожано-краснодеревного нутра, степенных серьезных мужчин и тут же отъезжали, растворяясь в московских переулках.
— Президент плох. У него обширный инфаркт и состояние, близкое к критическому. Он сейчас на операции и неизвестно, господа сможет ли он исполнять свои обязанности в полной мере…
Банкир Лев Гучков, выглядел откровенно встревоженным и возбужденным и это бросалось в глаза собравшимся в уютном банкетном зале людей. Эти люди, представители богатейших в России семейств, стоящих за спиной парламентских партий, депутатов, сенаторов
Люди собравшиеся в «Расстегае», делились на две группы интересов, одни в числе Лев Гучков, поддерживали оппозиционную на сегодняшний день партию «октябристов» и республиканцев, вторая группа — поддерживала партию президента конституционных демократов и близких к ним — прогрессистов.
— Что вы хотите, любезный? Спросил Гучкова, крепкий человек с короткой бородой и недобрым, словно волчьим, взглядом. Сергей Никодимович Милютин, сенатор и некоронованный король Поволжья. Его торговый дом, крупнейший поставщик на внешний рынок- русского зерна, муки, подсолнечного и сливочного масла. У него в кармане, с десяток губернаторов, включая его брата и сына, целый флот кораблей на Волге и Каспии, включая танкеры, сухогрузы, самоходные и нефтеналивные баржи. Семье Милютина теперь принадлежит и Волжско-Камский банк, доли в Дон-Азовском и Московском купеческом банке. Если не брать семью Второвых, исстари сидящих на розничной торговле, то Милютины пожалуй побогаче самого Гучкова могут быть.
— Я хочу мира и стабильности, Сергей Никодимович. Прижав руки к груди проникновенно сказал Гучков. Но в условиях надвигающейся войны, болезнь президента — просто губительна для нас.
— Бросьте, Лев Андреевич! Недовольно качнув бритой головой и сверкнув стеклами очков в золотой оправе заметил, Петр Владиславович Фрезен, владелец Акционерного общества «Инструментальные заводы Фрезер» и сын человека, приведшего в большую политику президента Кулешова. Собираться на встрече такого уровня, ради того, что бы послушать дежурный набор трескучих фраз, думаю не стоило!
— Конечно, Петр Владиславович. В разговор вступил сидящий по левую руку от Гучкова — Игорь Сергеевич Сикорский, владелец и президент крупнейшей частной военно-промышленной корпорации «Технологии Сикорского». Мы собрались здесь для того, что бы в узком, так сказать кругу, обсудить, кто станет следующим президентом России в случае, несчастья с президентом Кулешовым.
— Ясно. Кивнул Фрезен, откидываясь в кресле. Как я понимаю, вы имеете ввиду действующего премьер-министра Светлова Юрия Михайловича??..Да временно, Прогрессивный блок готов поддержать его кандидатуру. Но только временно, на период болезни Дмитрий Яковлевича. Затем в момент перевыборов — мы выдвинем собственного кандидата.
— Дело не в Светлове. Да, Юрий Михайлович — выдвиженец от нашего блока, но мы не видим его во главе государства. Особенно в критический момент истории…
— Кстати о критическом моменте! Заметил Константин Денисович Анциферов, внук создателя отечественной алюминиевой промышленности и президент Товарищества «Сибирских алюминиевых заводов «Дюраль», ныне сопредседатель партии кадетов и один из её основных меценатов.
— Вы так часто твердите про внешние угрозы — что хотелось бы уже знать, когда все начнется…