Утро После

Satura Maria

Чтоб океан волнойдышал,

Чтоб грунт мятежнотанцевал.

Ты кровь мою зажги,что страх,

Чтоб ринулась, стремглав,во мрак,

Чтоб пробудиласьото сна,

Чтоб натянулась,как струна.

Наступит ночь -налей в бокал

Небес сочащихсяоскал.

Пусть слёзывыжгут плоть дотла.

Стань вдруг таким,

Как скажет мгла.

2015

Голгофа

Ты

стоишь, между ног твоих влажно,

А в глазах солоно-солоно.

И срывает солнце мне башню,

Уши мажет шумящими волнами.

И в груди запыхалось предсердие -

Подавилось расправленным золотом.

Узнавала во мне свои смерти и

Становилась лишь больше раскованной.

И рискованно было бы взять её,

Придавить ступнями, подошвами-

То зерно, что гордится кореньями,

Прорастающими в недра подкожные.

Она плавит чертей своим омутом,

Кипятит в нём воду для чайника.

А потом, чаши наполнены,

А потом, вытекай в неё чайными

Ложками примеси жемчуга -

Учи, мол, ДНК новое.

Она вызовет всех твоих демонов,

С колом в сердце их в землю зароет.

Её влас извивается змеями.

Моя власть, что ящикПандоры.

Она разбивает мгновение.

Она разрывает оковы.

Она ложится под лезвие,

Она плачет слёзами мятными.

Её хочется вымотать цепями.

Её хочется выругать матами.

Её хочется...

Выдох.

Контрольный вдох.

Воздух чист, но вокруг - радиация.

А она верна, словно датский дог -

Так и просит навечно остаться.

Поле маками высеет в полночь,

Выйдет манкою, ляжет подле ног

Колом станет мне слюна в горле.

Петухов бы крик! Серебра клинок!

То она извивается, слабая.

Ты стоишь над ней - новый царь и бог.

Только что-то шепчет и страждет:

Говорит - пропал, говорит - не смог.

Говорит - слепец, говорит - беги.

Ноги ватные, что-то залечил...

Я уже не я. Я в твоей любви.

Потеряю вдруг, и вновь свет постыл!

А туман над маком жар от ночи ест.

И костёр потух. И твой хват ослаб.

Мне уйти б. Но вдруг...

Я беру свой крест.

И несу его... на Голгофу.

Раб.

2017

Оборотень

Зори погасли. Салюты шлют в небо букеты.

Каждый кустик влечения полит родниковой водой.

Словно оборотень, пленённый плодом запретным,

Ты глодаешь мне кости, сбитый взошедшей Луной.

Каннибализм. Ты пьёшь равнодушие подобной.

Ядом наполнено жало смертельной, живучей осы.

Мёд яркой боли сочится в желудок голодный,

Выжигая

гортань до красной, солёной росы.

Опрометчивый взмах слабых крыльев. Тяжёлое бремя.

Из груди, через рёбра ты вытащишь злостный магнит.

Окровавленный сгусток. Под лёгкими вырастишь кремень.

Там теперь тишина. И больше ничто не болит.

Но рассвет уже ранен, кутает землю туманом.

Стелет дымкою пепла молочную, вязкую муть.

И полёт первых птиц примет тёмное небо так жадно,

Оголив диск багровый, словно пробитую грудь.

Ветра первый порыв, сорвётся, звеня, с небосвода

Затеряется в трубах органа янтарных берёз.

Пусть как рваная рана, затянется тиной болото,

И закапает ива, не сдержав благодарности слёз.

Наивная радость. Иначе не может быть, верно?

Сквозь пробитые рёбра видна гематома небес...

Я прошла эту жизнь, изучила беглым экстерном,

Ставши зрителем в зале театра непрожитых пьес.

2016

Изба

Керосиновая лампа на окне.

А за окном разлился снежный мрак.

И зорко око в страшной тишине.

И черен постаревший фрак.

Чу, по лесу Темный Дух бродил,

Оставив за собой душащий дым.

Вдыхаешь воздух и чувствуешь, как снег

Заполнил легкие и намертво застыл.

Глазница пляшет, яблоко хрустит -

Зеленое и нежное, как яд...

А за окном, нахмурившись, стоит,

Осклабившись, фруктовый сад.

Здесь рай погас, небес оставил взор.

Здесь Ночь царит и, иже с ней, Мороз

И только в горле жалобно зудит

Свербящим колом рой больших стрекоз.

И спазмы давят эту тишину,

Трепещет жизнь на кончике ножа.

Откинув занавес, летят к ней Страх и Грусть.

Вдруг плети взмах! И снова смог дышать...

И снова смог дышать. И крови вкус

Затмил тревогу, оставив сочный жар,

А шрам звенит и ноет, как укус,

И кровь сладка, что хмельной нектар.

И снова жизнь забилась, как плотва,

Попавшая в наполненный стакан.

И красный бархат сети колдовства

Пленяет сердце в сладостный капкан.

2014

Содом

Ты - свет.

Я - тень.