Утратив вкус

Силвер Эни

Еле разобравшись с управлением сиденья, отодвинулась назад. Отстегнувшись, быстро начала стягивать свою рясу, затем подрясник.

Ощущая взгляд водителя, воскликнула.

— Глаза на дорогу, самоубийца.

— Я думаю меня бы простили, — довольно отвечал мужчина, все же отворачиваясь.

— Тоже мне, шутник, — выдала из под пуловера, когда с джинсами было покончено.

По крайней мере климат здесь был мягче. Возможно, даже в этой одежде мне не будет так холодно.

Я подвинула на место кресло, огни города

уже приближались, как и поток машин.

— Доволен?

— Был, когда ты еще не надела одежду.

Я усмехнулась, довольствуясь правильным ответом.

— А зачем мы собственно останавливаемся в Болоньи?

— Есть пара дел.

— Понятно.

— И это все? — он засмеялся.

— Пока что все.

***

Я до сих пор не была уверена, что за дела были у Ника в городе. Мы остановились ближе к центру, зайдя в какую-то кафешку. Моя душа радовалась настоящей еде, пока он не получил звонок.

Да, у него был с собой телефон. Свой. Наличие которого меня мгновенно разозлило.

Минут пятнадцать я сидела одна, задумчиво вглядываясь в уличную тьму. Скучая по призрачной жизни.

Он вернулся, держа в руках пакет каких-то бумаг, на которые я вопросительно взглянула.

— Не будем об этом, — тут же отмахнулся.

— Это как-то связано с реформами? — не слышала я.

— Нет, это… Не сейчас, хорошо?

Я пожала плечами, не настаивая. Почему-то я была уверена, что он сам вернется к этой теме. Ему всегда требовалось время на определенные вопросы.

Уже через полчаса мы вновь были в машине, направляясь в сторону моря.

— Уж сейчас то ты скажешь, куда мы едем?

Ник молчал, явно о чем-то задумавшись.

— Город? Хотя бы город?

— Римини, — негромко уронил он в приглушенную темноту.

— Почему туда?

— Увидишь.

Я всплеснула руками, но настаивать не стала.

Буквально через час мы свернули влево, уходя от центральной дороги. И устремились в ночь через лес.

— То есть не в Римини, — тихо буркнула я.

На что водитель лишь усмехнулся.

— Знаешь, меня очень утомляет эта игра в загадки, — вдруг воскликнула.

— Разве? — подозрительно прищурился тот.

В ответ я лишь выдохнула.

И вскоре передо мной появился небольшой район, слабо освещенный уличными фонарями. Если это и был Римини, то самый его край.

Машина разко остановилась у громоздких ворот. Ник выскочил, все еще не заглушая мотор, и набрал на панели управления код. Через мгновение створки разъехались, впуская нас внутрь.

На территорию, практически сравнимую с владениями монастыря.

Хотя нет, конечно же намного меньше. Однако в темноте было сложно понять, где начиналось и заканчивалось это широкое поле.

Перед нами показался невысокий дом, стеклянные стены которого отражали яркие фары Рендж Ровера.

— Только не говори,

что это твой, — удивленно разглядывала я двор, освещенный низкими уличными светильниками.

— И не скажу. Потому что не мой.

— А чей? — громко спросила, выходя из машины.

Было ветрено. Волосы практически сразу были запутаны воздушным порывом.

— Одного знакомого.

— Кого-то с церкви? — приподняла бровь, потихоньку замерзая.

— Нет, — улыбка была заметно даже в темноте, — Пришлось связаться с одним товарищем. Позволил пожить здесь по старой дружбе.

— То есть, — подытожила, — мы будем оставаться здесь пару дней, пока не отправимся в Неаполь?

Не дождавшись ответа, ноги сами вынесли меня на деревянную дорожку, выходящую к морю. Встречный ветер пробрал меня до кости, но я отчаянно шла к берегу, на ходу снимая кроссовки, словно в трансе.

Мне не важно было, насколько я приехала сюда и какая была температура воздуха. Важно лишь то, что я могу чувствовать себя свободной, хотя бы на это мгновение.

Все вопросы выветрились, и стали мимолетными. Я лишь желала, чтобы меня оставили здесь. Вот так, коленями на песке встречать восход. И последующий восход. И восход после него.

— Нравится? — чуть громче воскликнул Ник. Голос заглушался шумами ближайших волн.

Я не смогла ответить, а лишь ощущала горячие слезы в глазах, тут же сдуваемые холодом.

Почувствовала, как Ник сел рядом, внимательно вглядываясь в мое лицо. Пытаясь понять, что же сейчас происходило в моей голове.

— Софи, — чуть тише и мягче проронил он, беря меня за талию.

Я смогла лишь мельком увидеть его, когда кудри растрепались во все стороны, делая невозможным видеть что-либо вообще.

— А ведь ты прав, — голос срывался.

— В чем?

— Какая разница, попаду ли я в Рай или Ад, если я должна буду мучаться в обоих местах?

— Ты ведь в них не веришь, — скорее спросил, чем уточнил.

— Моя жизнь сейчас напоминает мне это. И кажется я уже попала в Ад…

Тяжело выдохнула, чтобы голос окончательно не сорвался.

— Я никогда не смогу накопить ту сумму, которую требует от меня агентство. Поэтому, какая разница?

— Разница в чем? — недобро прищурился. Было заметно, что он тоже замерзал. Но мое тело словно выключило термометр.

— В том, как я живу. Либо я становлюсь монахиней, закрывая себя от всего мира до конца своей жизни, либо возвращаюсь и отрабатываю то, что я обязана по контракту. Даже, если мне этого не хочется.

— Если жизнь сейчас, со мной, для тебя Ад, то что же дальше? Ты вернешься обратно? — пальцы сильно сжались на ребрах, явно с болью ожидая моего ответа.

Я грустно посмотрела на него.

— Нет, ты даже сейчас не со мной. Ты лишь прячешься ради меня. Как и я. Но как долго это будет продолжаться, Ник? Как долго?