Утопленник
Шрифт:
— Хочу, чтобы увидел — ты.
— Зайдём в дом и, надеюсь, там покажешь во всей красоте.
— Да, в доме покажу. Увидишь всё как есть.
Что-то не понравилось в произнесённых словах Богдану, но что — он не уловил, — возможно, каким тоном сказано. Да и в глазах молодой женщины проскользнула непонятная тень — то ли ехидства, то ли злорадства. Богдан отпустил водителя с «кадиллаком», наказал, чтобы к утру пригнал автомобиль, оставленный возле ресторана. Белая точка пиджака Алисы как приведение двигалась к дому по дорожке, окружённой с двух сторон аккуратно подстриженными кустами. Бегом Богдан догнал её и обнял за талию,
— Твоей жены точно нет? — прошептала Алиса.
— Надеюсь, точно.
Кусты за спиной шумно прошелестели.
На метровых столбиках загорелись фонари с датчиком движения. Богдан опустил Алису перед ступенями, вручил ключи, сказал, чтобы заходила в дом, а сам, вспомнив, что оставил бутылку виски на газоне, когда разговаривал с водителем, растворился в темноте на фоне цветущей зелени.
2
Щёлкнул выключатель, тёплый свет с потолочного светильника, походившего на прозрачный черепаший карапакс в обрамлении золотого кольца, наполнил уютную прихожую. Алиса осмотрелась, положила ключи на тумбу под зеркалом, зачем-то проверила карманы кожаного плаща на вешалке и, не разуваясь, прошла в зал.
Бросился в глаза тяжёлый резной потолок из массива дуба. По центру на персидском ковре занимал место огромный стол на восьми толстых изгибающихся резных ножках. Две настольные лампы с абажурами цвета слоновой кости и две крылатые бронзовые скульптуры возвышались с обеих сторон. Алиса прошла по периметру, внимательно рассмотрела названия научных книг в нишах стен. Задержалась возле арки камина — с интересом рассмотрела крупные фигуры белого льва и белого медведя. Стрелки каменных часов показывали час ночи. Над циферблатом какое-то демоническое существо распустило крылья, глаза, наполненные ненавистью, готовы вонзиться в душу. Алиса осторожно погладила пальцем.
— Мм. Интересно из какого материала сделано. Неужели камень? Так тонко, искусно вырезано. Шедеврально. Хотелось бы к себе такой поставить. — Алиса обвела глазами зал. Злобный зулус с картины метил в неё копьём. — А вот хер тебе, собака. — Она посмотрела на дверь — не пришёл ли Богдан? — из сумочки достала нож и метнула в жилистого чернокожего мужчину. Лезвие с хрустом прошило холст. — Получил, скотина? — Алиса подбежала к картине, вытянула нож. Слегка вывернутая щель почти незаметна. А даже если и увидит — не страшно, ему больше ничего не пригодится. В прихожей топнули шаги. Поджав губу, Алиса бегом пересекла зал и села на диван, воткнула локоть в мягкую боковину, щёку опустила на ладонь, на губах растянула искреннюю очаровательную улыбку.
С широкой усмешкой, вспотевший, Богдан вошёл в комнату. Кулак с бутылкой виски поднялся
— Завтра с друзьями едем на пляжи, купаться. Эта бутылка туда. — Он поставил виски на комод, нажал шнурок настенного светильника: два луча пролегли веером по стене к потолку. — А букет твой забыли в машине?
— Не страшно. — Алиса встала с дивана и подошла к Богдану. — Я думала у тебя будет шикарней.
— У меня есть дорогущая пятикомнатная квартира, там всё сияет богатством. Каждая комната — дворец. Но мне здесь нравится больше. — Богдан недоумённо окинул взором комнату и развёл ладони. — Разве здесь плохо?
— Я не сказала — плохо, я сказала… В общем… неважно. Здесь тоже здорово.
Богдан застыл и уставился на окно. Ему показалось, что какая-то тень прошлась по стёклам. Он подошёл к подоконнику и всмотрелся в темноту, подумав, что надо было включить фонари. Хотя редко это делал, свет за окнами всегда мешал — иногда приходилось засыпать не в спальне. И всегда было лень идти в прихожую и отключать мощные фонари на улице — убирать «день из ночи».
— Есть не хочешь? — спросил Богдан.
— Мы разве кушать сюда приехали? — ответила Алиса. — Лучше проводи в душ и дай полотенце. И если есть — халат.
— А такой нежной недотрогой казалась. — Богдан повеселел и тихонечко щипнул Алису за сосок, выпячивающий через ткань.
— Ага, образец скромности и кротости. — Она озорно отбила его ладонь. Отшагнула и подняла блузку вместе с лифчиком, оголив налитые груди, настолько тяжёлые и красивые, что у Богдана захватило дух. Их скрещённые взгляды застыли.
Это всё что-то напомнило Богдану.
3
— Драгоценный мой! — услышал Богдан из-за приоткрытой двери джакузи. — Так халатик выделишь мне? Или у твоей распрекрасной жёнушки всё зиждиться на голом энтузиазме. Твоя Анит — только за любовь?..
Богдан сидел на кухне в кожаном кресле, усмехался над словом «драгоценный», в пальцах пустовала рюмка после выпитого коньяка. Но вмиг улыбка слетела с лица, словно вышибли бейсбольной битой по челюсти. Анит?.. Она сказала — Анит?
Он влетел в ванную комнату. Алиса сидела на краю джакузи, широко расставив колени, в ладони зажат бритвенный станок.
— Откуда ты знаешь имя моей жены? — взревел Богдан. — Отвечай?
Алиса непонимающе испуганно часто заморгала.
— Почему ты решил, что я её знаю?
— Ты назвала её имя — Анит. Но я тебе не говорил, как её зовут.
— Но, милый, я не говорила, — произнесла Алиса лепечущим заискивающим голоском, надув губы. — Тебе показалось.
— Ни черта мне показалось. Ты дуру здесь не гони.
— Но, возможно… ты сам и сказал. Просто не помнишь. Или твой друг… Или я нечаянно как-то услышала. Не знаю. Но честное слово — я ни разу не знаю твою жену.
С раздутыми ноздрями Богдан протянул халатик и вышел мрачный, с ощущением, что его сейчас, мягко сказать, нагло провели. И что его немного успокоило — это женская выбритая промежность, офигенные бёдра, шелковистая лоснящаяся кожа, изливающая аромат луговых цветов, изгибы тонкой талии и классные, наверное, хрен знает какие упругие, буфера. Он вновь заглянул в ванную комнату.
— Направо, налево и направо — спальня. Буду ждать там. Если придёшь раньше… я буду там в душе, смело падай в кровать. Там есть телевизор, или можно включить музыку.