Утеха падали

Симмонс Дэн

– Да и потом, – вмешался Траск, – не думаете ли вы, что вам придется тяжело? Имея в виду список гостей, приглашенных на первую неделю... Я хочу сказать, в свете ваших склонностей...

Хэрод повернулся и смерил говорившего убийственным взглядом. Глаза его превратились в узкие щели в бледной маске. Медленно, словно досылая с каждым словом патрон в патронник дробовика, он процедил:

– Вы знаете, что я имел в виду. Не надо пудрить мне мозги.

– Да. – Голос Барента прозвучал успокаивающе, британский акцент слышался явственнее. – Мы знаем, что

вы имели в виду, мистер Хэрод. И в этом году вы, возможно, получите желаемое. Вы знаете, кто будет на Острове в июне?

Хэрод пожал плечами и отвернулся.

– Обычная толпа мальчишек, дорвавшихся до летних лагерей, я так думаю. Наверняка опять Генри Кисе. Возможно, еще какой-нибудь экс-президент.

– Два экс-президента, – улыбнулся Барент. – Канцлер Западной Германии. Но все это неважно. Там будет и наш следующий президент.

– Следующий?.. Черт возьми, вы же только что засунули в это кресло своего человека!

– Да, но он же такой старый, – протянул Траск, и все расхохотались, как будто это была любимая шутка, понятная только им.

– Серьезно, – продолжил Барент, – этот год – ваш год, мистер Хэрод. Как только вы поможете нам разобраться с безобразием в Чарлстоне, со всеми его деталями, не останется никаких препятствий на вашем пути к полноправному членству в Клубе.

– Какие детали вы имеете в виду?

– Во-первых, помогите нам убедиться в том, что Уильям Д. Борден, он же герр Вильгельм фон Борхерт, мертв. Мы же тем временем продолжим свое собственное расследование. Возможно, скоро будет найдено его тело. Вы поможете хотя бы тем, что снимете другие варианты, если они возникнут.

– О'кей. Что еще?

– Во-вторых, проведите тщательное обследование всего, что осталось от имущества мистера Бордена, пока до него не добрались другие... м-м-м... стервятники. Удостоверьтесь, что он не оставил абсолютно ничего, что могло бы поставить кого-нибудь в неловкое положение.

– Я вылетаю в Голливуд сегодня вечером, – сообщил Хэрод. – Утром навещу особняк Вилли.

– Отлично. В-третьих, мы ожидаем, что вы поможете нам относительно самой последней детали в Чарлстоне.

– Какой детали?

– Лицо, которое убило Нину Дрейтон и которое – можно сказать почти с полной уверенностью – ответственно за смерть вашего друга Вилли. Мелани Фуллер.

– Вы думаете, что все еще жива?

– Да.

– И вы хотите, чтобы я помог вам найти ее?

– Нет, – перебил Колбен. – Мы сами найдем ее.

– А что, если она покинула страну? Я бы на ее месте так и поступил.

– Мы найдем ее, – повторил Колбен.

– Ну, если вы не хотите, чтобы я ее искал, что тогда я должен додать?

– Мы хотим, чтобы вы присутствовали, когда мы ее возьмем, – поженил Колбен. – Хотим, чтобы вы отменили ее страховку.

– Нейтрализовали ее, – вставил Траск с сухой улыбкой.

– Положили ей конец с крайним предубеждением, – добавил Кеплер.

Хэрод моргнул и посмотрел на Барента, все еще стоявшего у окна. Тот повернулся и улыбнулся.

– Пора платить вступительный взнос,

мистер Хэрод. Мы найдем эту леди. А вы должны будете убить эту настырную суку.

* * *

Хэроду и Марии Чен пришлось вылететь из международного аэропорта Даллес, чтобы попасть на прямой самолет до Лос-Анджелеса. По техническим причинам рейс задержали на двадцать минут. Хэроду страшно хотелось выпить. Он терпеть не мог летать. Прежде всего он не любил оказываться в чьей-то власти – а летать самолетом означало для него именно это. Он знал все статистические данные о безопасности полетов, но как раз это для него ничего не значило. В его воображении постоянно возникали картины обломков самолета, разбросанных на несколько гектаров: искореженные куски металла, все еще раскаленные добела, розовые и красные куски тел, лежащие в траве, словно ломти семги, сохнувшие на солнце. «Бедный Вилли», – подумал он.

– И почему они не подают эти сраные напитки перед взлетом – как раз когда надо выпить? – возмутился он. Мария Чен улыбнулась.

Самолет наконец вырулил на старт, уже горели огни взлетной полосы, но едва они взлетели над толстым слоем облаков, как попали в последние лучи заходящего солнца – правда, всего на несколько минут. Хэрод открыл портфель и вытащил тяжелую стопку сценариев, из которых можно было что-то сделать. Два из них оказались слишком длинными, больше ста пятидесяти страниц, и он, не читая, бросил их назад в портфель. Первую страницу следующего творения было невозможно читать, и он тоже отложил его. Он уже прочитал восемь страниц четвертой рукописи, когда к ним подошла стюардесса узнать, что они будут пить.

– Водку со льдом, – сказал Хэрод. Мария Чен от напитков отказалась.

Хэрод поднял глаза на молоденькую стюардессу, которая принесла его заказ. Он считал, что когда авиакомпании отступили перед обвинениями в дискриминации по признаку пола и стали принимать мужчин в качестве стюардов, произошло одно из самых идиотских событий в истории корпорации. Даже стюардессы в нынешние времена казались Хэроду старше и неказистее, чем раньше. Но эта девушка явно была исключением: молоденькая, чистенькая, вовсе не тот манекен, на которых специализируются авиакомпании, и на вид приятно сексуальная – эдакая девочка-крестьянка. Похоже, скандинавка. Блондинка с голубыми глазами и слегка раскрасневшимися щеками, усыпанными веснушками. Полные груди, возможно, слишком полные для ее роста; приятно было смотреть, как они выпирают из синего с золотом блейзера.

– Спасибо, дорогая, – сказал Хэрод, когда она поставила стакан на небольшой поднос перед ним. Она выпрямилась, а он в этот момент коснулся ее руки. – Как вас зовут?

– Кристен. – Девушка улыбнулась, но впечатление от улыбки было испорчено торопливостью, с какой она отдернула руку. – Друзья зовут меня Крис.

– Ну что ж, Крис, присядьте на минутку. – Хэрод похлопал по широкому подлокотнику. – Поболтаем немного.

Кристен снова улыбнулась, но улыбка вышла беглой, почти механической.