Утеха падали
Шрифт:
Раздался щелчок, дверь открылась, и Хэрод пошел на свет. Он ступил в пустую комнату; судя по электрическим панелям и трубам, первоначально ее планировали использовать как прачечную. Другая камера, установленная над следующей дверью, повернулась и взяла его на прицел, едва только он вошел. Хэрод расстегнул молнию своей кожаной куртки.
– Пожалуйста, снимите темные очки, мистер Хэрод. – Голос доносился из стандартного домашнего переговорного устройства на стене.
– А пошел ты в задницу, – приятным голосом сказал Хэрод и снял солнцезащитные очки, похожие на авиационные. Он уже успел надеть их, когда дверь отворилась и вошли двое в темных костюмах.
– Вы не могли бы поднять руки, сэр? – буркнул тот, что потяжелее.
– А вы не могли бы дать в жопу за четвертак? – спросил Хэрод. Он терпеть не мог, когда до него дотрагивались мужчины. Ему ненавистна была мысль о том, чтобы дотронуться до них. Те двое терпеливо ждали. Хэрод поднял руки. Вышибала ощупал его с профессиональным безразличием и кивнул темноволосому.
– Сюда, мистер Хэрод. – Сухощавый провел его через дверь, потом через пустую кухню, которой не пользовались, по ярко освещенному коридору мимо голых комнат без мебели и остановился у подножия лестницы. – Первая дверь налево, мистер Хэрод. – Он махнул рукой вверх. – Вас ждут.
Ничего не сказав, Хэрод направился к ступенькам. Паркет из светлого дуба был отполирован до блеска.
Его шаги на лестнице эхом отдавались по всему дому. Здание пахло свежей краской и пустотой.
– Мистер Хэрод, мы очень рады, что вам удалось приехать. – На складных стульях сидели пять человек, образуя почти замкнутый круг. Комната предназначалась, очевидно, под главную спальню либо большой кабинет. Полы были голыми, жалюзи – белыми, а камин – без признаков огня. Хэрод знал этих людей – или, по крайней мере, их имена. Слева направо сидели Траск, Колбен, Саттер, Барент и Кеплер. Все были в дорогих, солидного покроя костюмах и сидели почти в одинаковых позах – спина прямая, нога на ногу, руки скрещены на груди. У троих рядом со стульями стояли кейсы. Трое были в очках. Все пятеро – белые. Возраст – от пятидесяти и выше; самый старший из них – Барент. У Колбена почти не осталось волос, но у остальных, похоже, был один и тот же парикмахер с Капитолийского холма. Обращался к Хэроду Траск.
– Вы опаздываете, мистер Хэрод, – добавил он.
– Ага, – сказал Тони Хэрод и подошел поближе. Стула ему не поставили. Он снял свою кожаную куртку и теперь держал ее через плечо на одном пальце. На нем была ярко-красная шелковая рубашка, расстегнутая так, чтоб виднелся медальон из акульего зуба на золотой цепочке. С брюками из темного вельвета контрастировала большая золотая ременная пряжка, подаренная Джорджем Лукасом, и тяжелые сапоги для игры в поло с массивными каблуками – Самолет опоздал.
Траск кивнул. Колбен откашлялся, словно собирался заговорить, но довольствовался тем, что поправил свои очки в роговой оправе.
– Так известно что-нибудь? – спросил Хэрод. Не ожидая ответа, он подошел к чулану, взял металлический складной стул и поставил его задом наперед в том месте, где сходились два полукруга. Затем сел верхом на стул и положил куртку на спинку. – Что-нибудь новое? Или я проделал этот путь за хрен собачий?
– Этот же самый вопрос мы хотели задать вам, – бросил сквозь зубы Барент. У него были повадки отменно образованного человека. Во всяком случае, почти британские гласные напоминали о Новой Англии. Баренту явно никогда не приходилось повышать голос, чтобы его расслышали. Сейчас его тоже внимательно слушали.
Хэрод
– Я сказал хвалебную речь, одну из нескольких, во время поминальной службы, – сообщил он. – Все это было очень печально. Сотни две голливудских знаменитостей явились выразить свою скорбь. Из них человек десять-пятнадцать были даже знакомы с ним.
– Расскажите о доме, – терпеливо произнес Барент. – Вы обыскали его, как мы вас просили?
– Да.
– И?
– И ничего. – Губы Хэрода сомкнулись в тонкую линию. Мышцы в углах рта, который так часто кривился в саркастической ухмылке и жестокой иронии, напряглись. – В моем распоряжении была всего пара часов, из них час я потратил на то, чтобы выставить старых любовников Вилли; у них есть ключи от дома, и они слетелись, как стервятники на падаль, ухватить свой кусок от наследства...
– Их использовали? – спросил Колбен обеспокоенным голосом.
– Нет, не думаю. Вы должны помнить, что Вилли терял силу. Возможно, он слегка их программировал. Немного поглаживал центры приятных ощущений. Но я даже в этом сомневаюсь. С его деньгами и влиянием в киностудиях ему не надо было ничего этого делать.
– А что насчет обыска? – напомнил Барент.
– Да-да. Значит, у меня было около часа. Том Макгайр, поверенный Вилли и мой старый друг, позволил мне покопаться в сейфе Вилли и на его рабочем столе. Ничего особенного. Права на некоторые фильмы и литературные произведения. Немного акций, но не скажешь, что это – контрольные пакеты. Вилли в основном вкладывал деньги в кино. Масса деловых писем, однако почти ничего личного. Вы знаете, завещание было прочитано вчера. Мне достался дом – если я смогу заплатить эти долбаные налоги. Остаток своего банковского счета он завещал Обществу защиты животных.
– Обществу защиты?.. – переспросил Траск.
– Клянусь задницей. Старина Вилли чокнулся на правах животных. Вечно жаловался, что с ними плохо обращаются во время съемок, лоббировал в пользу строгих законов и профессиональных правил насчет защиты животных во время исполнения трюков и прочей херни.
– Продолжайте, – сказал Барент. – Там не было бумаг, которые пролили бы свет на прошлое Вилли?
– Нет.
– Ничего, что указывало бы на его Способность?
– Ничего.
– Ни одного упоминания о каком-нибудь из нас? – спросил Саттер.
Хэрод выпрямился.
– Разумеется, нет. Вы же знаете, что Вилли ничего не было известно о Клубе.
Барент кивнул и сложил пальцы домиком.
– Тут не может быть случайной ошибки?
– Нет. Исключено.
– А между тем он знал о вашей Способности?
– Конечно. Но вы же сами решили много лет назад, что можно позволить ему знать об этом. Вы мне это сказали, когда велели познакомиться с ним.
– Да.
– Кроме того, Вилли всегда считал, что моя Способность слабее и не так надежна, как у него. Из-за того, что у меня не было необходимости использовать кого бы то ни было на полную мощь, и из-за того... из-за моих склонностей...
– Не использовать мужчин, – подсказал Траск.
– Из-за моих склонностей, – повторил Хэрод. – Какого хрена Вилли вообще знал? Он смотрел на меня сверху вниз, даже когда он потерял все, кроме способности удерживать в узде Рэйнольдса и Лугара, а они оба страх как любили, когда их возбуждают. Да и тут у него по большей части ни черта не получалось.
Барент снова кивнул.
– Значит, вы думаете, что он больше не мог использовать кого-то для ликвидации других людей, так? Хэрод усмехнулся.