Устами Буниных. Том 2. 1920-1953
Шрифт:
19/6 апреля.
Мы в Villejuif. У нас небольшая, но приятная комната. Вся белая. На столе белые цветы. Ян бесконечно страдает. […] Дежурная сестра очень мила, женственна. […] Боли, по ее словам, будут завтра и послезавтра. […]
20/7 апреля.
Без четверти 12. Ян пошел на операцию. Пошел бодро. […] Прошло 25 м., а его еще нет. […] Сейчас принесут. Дай, Боже, не волноваться. Уже прошло Ў часа.
Весь день страдал неимоверно от головной боли.
21/8 апреля.
[…] Ян очень кроткий. Ночь прошла довольно хорошо. Просыпался
22/9 апреля.
Ночь провел беспокойно. Спал мало. Заставил меня встать рано, а потому болит голова. […]
23/10 апреля.
19 лет нашей совместной жизни. […] Темп[ература] стала нормальной. […]
24/11 апреля.
Температура нормальная. Настроение хорошее. Пишет письма. Спали достаточно, хотя часа 2 ночью колобродили. […]
28/15 апреля.
[…] Все еще лежит в постели, хотя принесли кресло. […]
10 мая.
Второй день в Грассе. Устраиваемся. […] Доехали сравнительно хорошо, хотя часто просыпались. […] Нам в дорогу навезли много — кто курицу, кто жиго, кто вино, кто шоколад, кто торт; кто ром, а кто — цветы. Ян, смеясь, вспомнил, как Ангелиночка завидовала Вале, что ему операцию должны делать: «будут дарить подарки!» […]
15 мая.
[…] Сегодня за завтраком разговор коснулся литературы и Ян много говорил.
Илис (Ил. Ис. Фондаминский) дал мне прочесть рассказ Чирикова, и я передала его Яну. Рассказ обычный Чириковский, много пошлости, наивности, конечно, настоящего искусства там нет, но напечатать следует по многим соображениям: и потому, что он старый писатель, и потому, что у него есть свой читатель и т. д. и т. д. От него перешло к А. Н. Белому, Ремизову и другим.
Илис считает, что все-таки они большие таланты, хотя и исковерканные. Ян стал оспаривать. […] Они очень жизнеспособные, но к искусству отношения не имеют. Это уже 40 лет продолжается. И Мер[ежковский], и Гип[пиус], и даже Розанов — все они не только потому так пишут, что их душа этого просит, а потому, что так надо, так модно. «Эти ослы по нотам разыгрывают. Конечно, они способны выявлять все эти извивы, но этими извивами они и маскируют свои небольшие таланты. Вы посмотрите, что эту зиму разделывал Мережковский — он, оказывается, великолепный актер, — и ноги расставляет, и кривится, и шопотом говорит, и опять поднимает голос на каком-нибудь вечере Звена». И тут Ян хорошо изобразил Дм. С., то он бесом представится, то юродивым. — И все они как на людях, так говорят не по-людски, а как до практического дела — так начинают совершенно просто, без всяких завываний говорить. И так дурачат публику уже 30–40 лет. Но, конечно, они способнее тех, кто и этого не умеет делать, а между тем всем перверсным организмом своим жаждет всех этих изломов. […]
20/7 мая.
Вчера перечитывала письма Л. Ал. Авиловой 4 . […] какая была семья! Какой дом! С материальным благополучием соединялась духовность, любовь к литературе, подлинное знание русского языка, чувство его. […] И какой легкий дух был в их семье. […]
8 июля.
[…] Теперь мы одни. Самое мое любимое время, ибо Ян бывает со мной в свободное время и ведет разговоры. И странно, он в сущности не скучает, ему только кажется, что он будет скучать. […]
Даже
Вчера уехал от нас Б. [Б. К. Зайцев. — М. Г.]. […] повторяю, Б. почти был не гость. Он человек очень тонко деликатный и духовный. Иногда мы очень для меня интересно говорили о Боге, о вере. В последний раз он много говорил о Данте. У него, т. е. у Бориса, есть свой путь, по которому он идет твердо. Но к практической жизни он мало пригоден. […] Очень самолюбив, большое сознание своего достоинства. Дурак Юшкевич думает, что он скромен. Да, м. б. перед Богом он и смиренен, но не перед Юшкев[ичем]. Странно наблюдать писателей. Почти каждый считает себя выше всех или почти всех. А многих совершенно не приемлет. И как часто видишь, что они не понимают один другого. […]
Получены «Совр. Записки». Степун пишет, что у Марины Цветаевой не только мысли умны, но и фразы. […] Вот уж подлинно ничего не понимаешь. «У Цветаевой ум», — мне кажется, что этого у нее меньше всего: есть талантливость натуры, смелость, даже воля, умение выделять свою личность, но ум? Не видно. Нет и второстепенных качеств ума: такта и меры.
8 июля [Вероятно, В. Н. ошиблась и запись от 9 июля. — М. Г.]
Были у Зайцевых. […] Настроение у Бориса тяжелое. […]
Шульгин 3 месяца был в России. Жил в Киеве. Он находит, что там все новые люди. Он мог бы и не гримироваться — за все время не встретил ни одного знакомого. По его мнению, там народился новый тип американо-комсомольский, который придет на смену коммунистам. Революция еще не изжита.
10 июля.
На завтраке у Мережковских. Очень любезны и гостеприимны. З. Н. прочла свою статью против Святополка [Мирского. — М. Г.]. Очень хорошо и с тактом написано. Все ее газеты отказались напечатать, появится статья у Мельгунова.
Потом пошли гулять, т. е. по магазинам, где З. Н. прямо молодеет. Она всегда готова ходить по всем отделам и всегда мучается желанием купить то то, то — другое. Какое странное сочетание в ней мужского, женского (и даже бабьего) начал. […] На набережной встретили Мережковского […] обрадовался 3. Н., тащил ее с собой, гости уже надоели ему. Он редко откровенный человек, поэтому, в конце концов, с ним легко. […]
11 июля.
Ян плохо спал. Вероятно, мало вчера гулял. Ведь весь день дождь, а вечером волновался и опять из-за Степуна, только, конечно, из-за другой статьи его о «Возрождении». Степун пишет, что он с Кусковой, Осоргиным и др. всегда будет защищать от нападок эмиграции и «эмигрантского злобствования» возникающую в Советской России творческую жизнь. Да кто это отрицает, что, вопреки большевикам, Россия родит таланты? Весь вопрос заключается именно в споре относительно двух слов: — «вопреки» или «благодаря». […]
21 июля.
И опять некогда было писать для себя.
[…] были у Вахрушевых. Их дача почти у самого синего моря. Он — в русской косоворотке. На столе чайники, варенье. Какая-то бедная родственница разливает чай — словом, почти Царицыно. Так же забегают на балкон знакомые и пьют так чашек по пяти. […]
В «Днях» печатаются письма Блока. […] По этим письмам Блок выиграл в моих глазах. […] и стал понятнее.
17 июля/30 июля.
[…] Были на обеде у Зайцевых, 15/29 июля 25-летие литературной деятельности Бориса. Пробыли мы 5 часов. […]