Уст твоих бурный ветер
Шрифт:
Лихорадочно бормоча, секретарь выдернул из-за пазухи моток веревки и начал лихорадочно его распутывать. Настоятель Семлемен с ужасом смотрел на него. Но ведь у нее не было брата! Или был? Что он знал про нее, про сестру во Храме, что соблазнила его, заставила нарушить обеты, впасть в тяжкий грех? Ничего, ничего, ничего… Ее гладкое страстное тело заставляло его забывать обо всем на свете, а больше он ничего и не хотел. Как она взглянула на него, как взглянула, когда он своими руками сталкивал ее, ворожею, соблазнительницу, одержимую нечистыми духами, с помоста! Как она взглянула! Но она так и не издала ни звука,
– У нее не было брата!
– выкрикнул он.
– Не было!
Брат Перус остановился и посмотрел на него бешеным взглядом.
– У нее был брат, - прошипел он, - а у меня была сестра. Мы не слишком ладили, но мы любили друг друга, и моя мать любила нас. Моя старая мать, слышишь, ты, дерьмо, она не перенесла ее смерти! Ты предал и убил не одну - двоих! Когда я узнал о ее гибели в котле, я поклялся отомстить. Я был лишь послушником в Камуше, но он нашел меня, помог перебраться в Тапар, устроиться неподалеку от тебя. О, уже тогда ты взлетел высоко, ты оказался недосягаем для меня, но я ждал! В моей жизни не осталось ничего, кроме ожидания… Он пообещал мне, что однажды я смогу отомстить, и он не обманул меня! Встать, падаль!!
Брат Перус еще раз пнул Настоятеля и с силой потянул его за ворот рясы. Тот с трудом поднялся на ослабевшие ноги. Но ведь она умерла двадцать с лишним… почти двадцать пять лет назад! Он уже забыл, заставил себя забыть ее предсмертный взгляд, и вот она снова смотрит на него глазами своего брата. Ах, как они похожи! Как он не заметил такого очевидного сходства раньше?
– Очищение!
– Семлемен отчаянно попытался ухватиться за последнюю соломинку. Он видел безумие, плещущееся в глазах некогда верного помощника.
– Я не виноват! Она стала ведьмой…
– Она не стала ведьмой!
– зловеще усмехнулся брат Перус.
– Тебя просто поймали за яйца во время недозволенных утех, и ты выкупил свою шкуру ценой жизни любовницы. Десятилетия я ждал, когда ты, наконец, окажешься в моей власти. Иногда я сомневался, что я дождусь отмщения, но он обещал… а он всегда держит свои обещания!
Секретарь ударил Настоятеля в поддых, и когда тот согнулся от боли, ловко вытряхнул его из рясы и кольчуги, прижал его к дереву и завел руки назад, за ствол, спутав их веревкой. Той же веревкой он примотал к стволу ноги Семлемена, до боли затянув узлы.
– Кто - он?
– внезапно это показалось задыхающемуся Настоятелю самым важным в мире, важнее врезающихся в кожу пут.
– Кто сказал тебе? Кто обещал?
– Не знаю, - безразлично ответил секретарь, проверяя узлы.
– Он назывался многими именами. Думаю, ни одно не являлось настоящим. Меня он сам не интересовал. Но он обещал мне месть, и он сдержал слово. Тогда, в Малаховке, он сказал мне, что час близок, и он оказался прав. Он - карающий меч Пророка, и он никогда не ошибается…
– Тилос?
– выкрикнул Настоятель.
– Его зовут Тилос? Тот, что убил Карима?
– Он назывался и таким именем, -
– Но ты не о том спрашиваешь, мразь! Разве тебя не интересует, что я с тобой сделаю?
– Пощади!
– взмолился Настоятель.
– Пожалуйста, пощади! Я дам тебе все, что хочешь! Деньги! Хочешь золота? Власть, я сделаю тебя новым Настоятелем саламирского Храма! Или даже всех четырех Храмов! Они все погибнут там, на холме, и я стану главным - а потом сделаю главным тебя! Все, что хочешь, только пощади!…
– А я и не собираюсь тебя убивать, - мелко захихикал секретарь. Он встал на ноги, вытащил нож и приблизился вплотную, обдав Настоятеля чесночным дыханием.
– Честно, не собираюсь. Я давно мог бы всыпать яду в вино или заколоть тебя ночью, во сне. Но легкой смерти ты не достоин. Я не палач и не смог бы сторицей воздать тебе болью. Но здесь, на болоте, у меня есть помощники. Хорошие и неподкупные помощники, которые не умеют предавать. Им не нужно золото, не интересна власть. Все, что им требуется от человека - его кровь.
– Перус резко взмахнул рукой и поднес к глазам Настоятеля крупного полураздавленного комара.
– Вот они, мои друзья. Знаешь, - он доверительно наклонился к бывшему хозяину, - я слышал, что в здешних болотах они за ночь досуха высасывают человека.
Секретарь ухватил Настоятеля за ворот и распорол подрясник сверху донизу. Сырой холодный воздух заставил кожу Семлемена покрыться мурашками. Перус отбросил в сторону остатки одежды, несколько раз полоснул Настоятеля ножом по лицу, груди, животу и отошел на несколько шагов.
– Можешь кричать, - разрешил он.
– Кто знает, вдруг тебя услышат… какие-нибудь заблудившиеся дикари.
Кровь тонкими струйками текла из саднящих порезов, заливала глаза. Брат Семлемен почувствовал несколько болезненных уколов по всему телу.
– Погоди!
– отчаянно крикнул он в спину уходящему секретарю, отчаянно пытаясь заглушить все усиливающееся гудение комариных крыльев. В сердце поднималось черное безумие, гасящее разум. Он знал, он всегда знал, что проклятые кровососы однажды погубят его!
– Погоди!!
Брат Перус даже не обернулся и через несколько мгновений исчез за деревьями. Однако он не ушел далеко. Устроившись так, чтобы видеть одинокую сосну с привязанным Настоятелем, он приготовился ждать - и наслаждаться. Тайный хозяин обещал ему власть, положение в Храме, но к чему? Много лет, как его жизнь выгорела дотла. Он убедится, что мерзавец умрет в муках, а потом… Какая разница, что случится, когда свершится месть?
Оставшийся в одиночестве брат Семлемен завизжал.
Я стою на опушке, не скрываясь. Я слишком далеко от поля битвы, чтобы привлекать к себе внимание. Моя дичь там, на восточной стороне лога, за рекой, над обрывом. Я вижу короткие вспышки, а иногда даже вычленяю из общей какофонии грохот выстрела. Охота завершена, осталось сделать последний шаг. Теперь я чувствую и остальных, они уже близко, но я все равно опережаю их не менее чем на час.
Игра окончена. Я победил. Часть меня знает, что должно произойти сейчас. Я тысячи раз проходил… проходила через неприятную процедуру, и все равно каждое Слияние оказывается потрясением. Почему ни один умник не выдумает способ поглощать проекцию легко и приятно?