Успех (сборник)
Шрифт:
Под этим самым «светит» Кралевский в разное время понимал разное. Сначала он, как и все, мечтал о работе, деньгах, женщинах, и прочих нехитрых радостях. Дальнейшая эволюция его эмоциональной сферы была, в общем-то, предопределена: сначала снижение планки претензий, потом попытки как-нибудь вырваться, потом смирение и тихое пьянство в качестве главного и единственного хобби. Была, правда, крохотная надежда на большее: каким-то чудом получить работу, обзавестись постоянной женщиной, завести семью, приобрести собственность — то есть приподняться сантиметра на два над средним уровнем, и всю оставшуюся жизнь трястись от страха
Сперва он просто читал книжки и шарил по межпространственной сети в поисках редких сведений. Его привлекали истории — правдивые и вымышленные — о том, как разного рода ловкачи и смельчаки устраивали свою судьбу, обходя законы Галактики и с презрением плюя в пасть химере совести. Звёздные магнаты, удачливые спекулянты, правители в тоталитарных мирах — про них Оскар готов был читать, слушать и смотреть бесконечно.
Однако, постепенно он осознал, что его мало привлекают традиционные истории успеха, измеряемого в кредитах. Богатство представлялось ему привлекательным, но лишь как средство. Целью же были привилегии и возможность делать что угодно, удовлетворять свои желания за счёт других людей — то есть власть. Но власть денег была ограничена множеством условий, самым отвратительным и скучным из которых оставалась необходимость соблюдать законы и считаться с другими людьми. Оскар почувствовал, что даже та власть над бабами и детьми, которой обладал его губастый прародитель, кажется ему куда более привлекательной, чем обладание кучей кредитов. Тогда-то он впервые ощутил глубину пропасти, разделяющей его с прочими людьми.
Он не помнил точно, когда именно в его голове возникло то, что он впоследствии назвал планом. Иногда ему казалось, что какие-то смутные мысли на эту тему приходили к нему ещё в юности. С другой стороны, даже когда его комната уже была завалена книгами о властителях древности, а на стенах висели портреты Чингизхана, Медичи, Гитлера и Ангелова с FFAXIX, он всё ещё не осмеливался признаться даже самому себе, что это всерьёз. План прорастал в его голове незаметно, как трава сквозь пластибетон.
Когда же он нашёл в себе мужество признаться самому себе, чего же он на самом деле хочет, план был почти готов. Оставалось только додумать всё до конца и начать действовать.
— Я думал захватить какую-нибудь новую планету, — рассказывал Оскар, щупая руки очередного трупа. — Но, к сожалению, в наше время такой трюк не имеет шансов. Дейкстровские двигатели, знаете ли. Обязательно кто-нибудь припрётся проверить всё на местах. Потом мне пришла идея насчёт корабля. Я проработал около двадцати вариантов и остановился на этом… Так, этот мёртв. Ещё что-нибудь у нас есть?
Негр помотал головой.
— Могло и не получиться, — заметил Коффе приятельским тоном. С каждой следующей фразой у него это получалось всё лучше и лучше.
— Эй, как тебя там… — обратился Кралевский к негру. — Положи его в четырнадцатый отсек.
— А зачем? Может, выбросить в мусор? — робко спросил негр.
Кралевский промолчал.
— Мне неудобно таскать тяжести в наручниках — пожаловался Арон. — Может быть, всё-таки ты их с меня снимешь?
— Не сейчас, — отмахнулся Кралевский. — Сперва закончим с этими… Да, могло и не получиться.
Коффе попытался вспомнить, кто такой Наполеон, но не смог. Вместо этого он задал совсем неожиданный вопрос:
— Послушай… а ты женат? Ну там, семья, дети? Просто баба, которую ты любишь? Как с ними?
Оскар ухмыльнулся.
— Нет, конечно. Я вообще не тратил время на баб. Не то чтобы я их не хочу. Но я хочу их на своих, а не на их условиях. Женщин должно быть много, и они должны быть покорными. Полностью покорными. Обычно эти суки хотят, чтобы мы платили за секс унижениями. А потом они отказывают и в сексе. Не так ли?
Арон оторопело кивнул, прежде чем осознал, с чем же именно соглашается.
— Ну что ж, — протянул Оскар. — кажется, мы закончили. Давай ещё раз обойдём склады. Я не могу оставить в живых никого, кто хотя бы в принципе способен разобраться с системой замкнутого цикла. Ну и пилотов. Парочку мы, впрочем, оставим на всякий пожарный случай… Я уверен, что нас никто никогда не найдёт, но всё-таки. А потом у нас будет обед в капитанской каюте. Я так думаю, господа, вы не откажетесь перекусить? Надо бы, конечно, разморозить хорошего повара. Но пока обойдёмся тем, что не нужно долго готовить. Быстренько так, по-походному.
— Не могу поверить, — задумчиво протянул Коффе, — что за завтраком я думал о каких-то там султанских деньгах… Правда, этот завтрак был сорок лет назад, но для меня-то это всё равно что сегодня. Теперь я уж и не знаю, когда и где у меня будет ужин.
Он обвёл глазами капитанскую каюту. Она выглядела примерно так, как должна выглядеть капитанская каюта во время небольшого банкета для своих. Впечатление портил, пожалуй, только один предмет: прозрачный пластиковый пакет с головой капитана. Точнее, с тем, что от неё осталось. Арон всё время пытался отвести взгляд от пакета, и каждый раз у него это не получалось.
Кралевский, наконец, это заметил.
— Видишь ли, — он показал серебряной вилочкой на пакет, — я хочу иметь его череп. Повесить на стенку, или что-то в этом роде. Я ещё не придумал. Всё-таки это первый человек, которого я убил.
— Ну и как оно? — поинтересовался Арон.
— Убивать? Я ещё не разобрался, — задумчиво сказал Оскар. — Но, в целом, это интересное переживание.
Он не стал описывать тот экстаз, который чувствовал, когда жёг лицо капитана.
Негр пододвинул поближе к себе блюдо с белым сыром и взял кусочек.
— В дальнейшем мы, конечно, будем экономить запасы, — грустно сказал Оскар, провожая глазами блюдо. — Настоящей еды на борту не так много, как хотелось бы. Всем остальным, увы, придётся кушать дерьмо. Переработка которого — в моей компетенции. Что ж, это правильно и логично. Повелитель должен быть подателем жизни для своих подданных… Попробуй вот это, Арон. Шампанское. К сожалению, не земное, но почти настоящее, из винограда. Я тут нашёл два ящика. Видимо, запас на случай каких-нибудь внеплановых торжеств. Каждый новый год моего правления я намерен отмечать шампанским. Лет на двадцать его хватит.