Усобники
Шрифт:
Дмитрий потянулся. Худой, с чуть печальными глазами, с длинной седой бородой, он мало чем походил на отца. Надев бобровую шубу и нахлобучив отороченную соболиным мехом шапку, он выбрался на высокое крыльцо с точёными балясинами.
Морозный воздух перехватил дыхание, яркий снег ослепил. Постоял князь, насупился. Пахнуло с детства знакомым. Однако как давно это было! С той поры, когда не стало отца, князя Александра Невского, и двор и дворец в Детинце сделались холодными, пустыми.
Ещё раз повёл Дмитрий взглядом. У поварни челядинец свежевал овцу. Другая, разделанная, висела на крючьях. Снег под тушами пропитался кровью.
От конюшен
Дмитрий спустился с крыльца, по расчищенной дорожке вышел за ворота Детинца. К заутрене шли редкие прохожие. Князь посмотрел по сторонам и неторопливо двинулся к мосту через Волхов.
Великий Новгород испокон веку кичился своими богатствами, оседавшими в новгородской казне от торговли и дани, гордился многолюдством.
Ещё дивил своими размерами, размашисто строился город. Не поместившись на одном берегу Волхова, разбросался он на противоположном. На Софийской стороне и на Торговой людные концы: Гончарный, Неревский, Плотницкий, Словенский. Улицы Бердова, Боркова, Варяжская, Воздвиженская, Добрынинская, Ильинская, Епископская, Людгоша, Холопья, Щитная и другие.
А церквей и монастырей — со счета собьёшься: тут Софийский и Юрьевский соборы, церкви Богородицы на торговище и Пятницы, а по всему Новгороду Воздвиженская, Ивана Предтечи на Чудинской улице, Ильи-пророка на Славне и каменная Николая Чудотворца. Из камня и церкви на Петрятиновом дворище и Пятницкая на Ярославском…
Монастыри мужские и женские в Новгороде и пригороде: Антониев, Аркаж, Ефимин, Хутынский, девичьи — Черницын, Юрьев и иные большие и малые…
В Детинце и подворье архиепископа Киприяна и жильё ратников, кои день и ночь сторожат город.
На Софийской стороне вечевая площадь и гостевые дворы. По зову колокола на вечевую площадь сходится многочисленный беспокойный люд, чтобы решать вопросы жизни города.
Миновав складские строения готских, свейских и других иноземных гостей, какие в прошлые лета подолгу проживали в Новгороде, Дмитрий приостановился. Из-за бревенчатых стен доносился свирепый лай сторожевых псов, кормленных ратниками сырым мясом.
Глаза князя пробежались по тринадцатиглавой Софии, перекочевали на боярские и купеческие хоромы. У юго-восточного прясла Детинца прилепились домишки ремесленников. В Новгороде строения не то, что в Переяславле-Залесском, всё больше двухъярусные.
Сизые дымы поднимались над городом. День обещал быть морозным. Великий князь спустился к мосту. Он хоть и деревянный, но на семнадцати устоях. На нём новгородцы жаркие споры на вече заканчивали драками, смывая кровь в водах Волхова. Дмитрий смотрел на лепившиеся по берегу баньки. Некоторые из них курились. В кузнечном ряду вовсю стучали молоты, перестукивались молоточками по наковальням. С кузнечного конца тянуло окалиной. По мосту к торжищу, медленно перекачиваясь, катил воз с сеном. Возчик поклонился князю.
Посмотрев на вмерзшие в волховский лёд волнорезы моста, Дмитрий направился в Детинец.
Испокон веку повелось на Руси: князья либо тиуны [7]
7
Тиун — судья низшей степени, управитель.
8
Смерд — земледелец, крестьянин-общинник в Древней Руси.
Боярин Самсон, тиун великого князя, давно уже одолевал Дмитрия: «Пора отправляться к корелам, дружина наша, княже, поиздержалась, да и новгородцы ждут, когда мы в Копорье уйдём».
Дмитрий и без того знал свои нужды, да всё оттягивал, ждал вестей из Переяславля-Залесского от Апраксин. Болеет княгиня. Чуть полегчает, и снова хворь наваливается. Уж Дмитрий и лекаря ей отыскал из страны византийской, грека многознающего. Великий князь на него надежду возлагает.
– Апраксин, Апраксия, — шепчет Дмитрий и горестно опускает голову, — я ль тебя не холил, в молодые лета от невзгод не берег?..
Потёр седые виски, прошёлся по горнице. Под сапогами скрипнули половицы. Со двора донеслись голоса гридней. Князь прислушался, но, кроме отдельных слов, ничего не разобрал, подумал: «Что им в их лета?»
В молодости и он, Дмитрий, много ли о чём думал? Даже когда отец, Александр Невский, посылал его с дружиной в Копорье заступить дорогу свеям, Дмитрий его наказ исполнил.
В ту пору Александр Ярославич в Орду собирался, к Бату-хану. Много раз он бывал в Сарае и всегда возвращался с удачей. А в последний раз, будто смерть свою чуял, собрал сыновей, наказ давал… Дмитрий слова отцовские запомнил и все годы старался среднего брата, Андрея, улещать, не потворствовал ему и удел его не расширял.
В палату, мягко ступая, вошёл воевода Ростислав, крупный, бородатый, с глубоким шрамом на щеке. В морозную пору шрам наливался, алел.
– Мыслю, княже, пора выступать.
– И то так. Дождёмся гонца из Переяславля — и в путь. Коней перековать надобно. Обозом санным двинемся. Гридни на розвальнях поедут, коней приторочат.
Самсон жалуется: Олекса на деньги скуп.
– Скажи Олексе, с Копорья воротимся — вернём. А ноне по полтрети алтына на гридня пускай отсчитает.
Дмитрий прошёлся по палате, остановился напротив воеводы. Положив руку ему на плечо, заметил:
А скупость Олексы не от доброй жизни, он за казну перед Новгородом в ответе. — И вновь сказал: — Вернёмся из Копорья, всё воротим.
– Новгород, княже, на себя надеется, да и гридни, мыслю, не внакладе будут. И княжество Переяславль-Залесское с татарским разорением нищает.
Ростислав покинул палату, а Дмитрий о братьях подумал: нет меж ними лада. Даниил покуда голос не подаёт, смирно сидит в Москве. А надолго ли? Ну как умом и дрязгами Андрея жить начнёт? Что скажут иные князья удельные — ростовские, муромские, тверской, белозерский?.. О-хо-хо, всем ли он, Дмитрий, угоден?.. И здесь, в Новгороде, не каждому боярину ко двору. Поди, есть и такие, какие его великое княжение меркой Александра Невского измеряют, сравнивают. По всему видать, позабыли либо вспоминать не желают, как изгоняли Невского из Новгорода.