Усмиритель душ

Priest P?

— И в чём это ты виноват? — фыркнул Юньлань, не зная, плакать ему или смеяться.

Его рука нащупала воздух, и Да Цин, покосившись на него, раздражённо сощурил глаза и заявил:

— Я делаю это из жалости, — прежде чем ткнуться мордой ему в ладонь.

— Не переживай, — улыбнулся Чжао Юньлань и добавил невпопад: — Без печали, как известно, нет радости.

Добравшись до дивана,

он разлёгся на нём и, нащупав сигарету, протянул её Да Цину:

— Подожги?

Да Цин, не удостоив его ответом, повернулся к нему хвостом.

Вместо него руку Юньланя перехватил Шэнь Вэй, тихим щелчком поджёг сигарету и выдал ему пепельницу.

— Вчера ночью я столкнулся с мелкой тварью из клана воронов, — пожаловался Чжао Юньлань, с болезненной ясностью вспоминая случившееся. — И он упомянул… Какое-то Западное море, и Северное, много миль вглубь, а дальше я не понял. Что-то о горе.

Да Цин ошеломлённо моргнул, но Шэнь Вэй тут же сообразил, что к чему, и лицо его потемнело.

— Не нужно об этом. Как ты потерял зрение?

— Забудь, — Юньлань махнул рукой и в двух словах описал свою неудавшуюся схватку, не забыв упомянуть об искренней ненависти к колокольчикам.

— Что это был за колокольчик? — перебил его Да Цин.

— Он у меня с собой, — сказал Шэнь Вэй и достал из кармана пыльный золотой колокольчик. — Ты ведь об этом говоришь?

Зрачки Да Цина резко сузились, и он прошипел, не давая Чжао Юньланю ответить:

— Откуда ты его взял?

Взглянув на Юньланя, Шэнь Вэй нехотя ответил:

— Его отдал мне человек, который… Вернул тебя прошлой ночью.

Да Цин обошёл кругом вокруг ладони Шэнь Вэя, не спуская глаз с колокольчика, а потом тихо выдохнул:

— Он мой. Моего… Первого владельца, — добавил он, покосившись на Юньланя. — Сотню лет назад он повесил его мне на шею, а я его где-то потерял.

Чжао Юньлань протянул руку:

— Дайте посмотреть.

— У тебя пока не получится его поднять, — предупредил Шэнь Вэй.

Окончательно вспомнив, что произошло прошлой ночью, Юньлань усмехнулся и меланхолично выдохнул в воздух белое кольцо дыма: не способен даже поднять колокольчик, который его собственный кот сотню лет без труда таскал на шее… Жалкое зрелище.

А Да Цин в это время подобрался, сцапал колокольчик зубами и без единого звука выскочил в окно.

Очень странно было видеть его, обычно ленивого и беспечного, столь взволнованным.

— Да Цин? — приподнялся на месте Чжао Юньлань.

— Он ушёл. — Шэнь Вэй закрыл окно и вернулся к нему, присел рядом и бережно коснулся уголка его закрытых глаз. — Я обязательно найду, как тебя вылечить.

— Не торопись, — усмехнулся Юньлань.

Шэнь Вэя охватило предчувствие, что за этим обязательно последует что-нибудь совершенно бесстыжее.

И действительно, даже слепым Юньлань не оставлял настойчивых попыток заигрывать:

— Видишь ли, в таком состоянии мне будет весьма затруднительно принять душ. Может, поможешь?

Шэнь Вэй терпеливо убрал от себя шаловливую руку, которая уже гладила его по бедру.

И молча ушёл на кухню.

Юньлань, улыбнувшись, прикрыл глаза и разлёгся на диване во весь рост. Домашние звуки с кухни — постукивание, звон посуды, — удивительно успокаивали, несмотря на кромешную темноту. Но в момент, когда Чжао Юньлань расслабился окончательно, он вдруг увидел вдалеке парочку странных теней — и резко распахнул глаза.

Вокруг царила тьма. Тени тоже пропали.

Постаравшись успокоиться, Юньлань сосредоточился и снова закрыл глаза, следя за дыханием и очистив разум от лишних мыслей. Постепенно темнота вокруг улеглась, и вдалеке снова проступили размытые очертания. Слева от себя Юньлань разглядел тускло мерцающий шар зелёного света, очень мягкого, словно покачивающегося на ветру… И у него была очень знакомая форма.

Он смотрел в направлении подоконника, на котором стоял подаренный знакомым цветочный горшок.

Третий глаз.

Третий глаз между его бровей, кажется, совсем не пострадал.

Сосредоточившись в этой точке, Юньлань постепенно начал яснее различать своё окружение: цветы на подоконнике, кошачья шерсть на диванной обивке, старые книги на полках… Ценная, по словам продавца, картина на стене.

Диван, кофейный столик, кровать — предметы, не обладающие духовной энергией, были по-прежнему неразличимы в темноте.

Опустив взгляд на самого себя, Юньлань увидел, что изнутри его наполняет свет: в правом плече это сияние собиралось в ослепительный яркий шарик, а в левом плече его не было вовсе.

Оно чем-то было ему очень, очень знакомо.

Подчинившись порыву, Чжао Юньлань вскочил на ноги, больно ударившись об угол кофейного столика, и проковылял на кухню.