Условия любви
Шрифт:
Он глубоко вздохнул.
— Мне очень жаль. Твои родители собирались обсудить мои планы и…
— Твои планы! Значит, это правда! Ты собираешься пройти весь Запад в поисках каких-то ужасных людей, чтобы отомстить им!
Ее глаза, еще недавно заплаканные и умоляющие, теперь метали искры, щеки покраснели от гнева.
— Да, Марсия, я еду в Сент-Луис, а оттуда, наверное, куда-нибудь еще. Это может занять больше недели, потом я могу вернуться сюда и послать агентов на новые поиски. Я не собираюсь умирать, Марсия, война кое-чему
— А кто позаботится обо мне? О, пожалуйста, дорогой, я могу уговорить папу, если ты скажешь, что останешься дома. Мы устроим бал в честь нашей помолвки. В конце концов, чем скорее мы обручимся, тем скорее поженимся… — она прижалась к нему и принялась страстно целовать его.
Стив решительно освободился от ее объятий и встал со скамейки. Марсия использовала его физическое влечение к ней, чтобы заставить его повиноваться.
— Я должен увидеть, как эти люди предстанут перед судом. Если ты не в состоянии дождаться, пока я поеду в Сент-Луис и проверю сообщение О'Брайена, вряд ли у нас с тобой что-то получится, Марсия. Мне нужна твоя вера.
— Вера! — воскликнула она и тоже встала. — Я просто не нужна тебе, Стив Лоринг! Если наша помолвка будет отменена, я стану посмешищем Луисвилля. Мои друзья говорили, чтобы я не выходила замуж за янки. Мне нужно было послушать их! — Она топнула ногой.
— Да, моя дорогая, тебе следовало их послушать, — холодно ответил Стив, повернувшись к ней спиной.
Денвер, 1870 г.
—Черт подери, он не так пьян, если производит столько шума, — сказал один из посетителей салуна «Ведро Крови».
Чарльз Филберт, прозванный друзьями «Кислое Пойло», выпрямился, пытаясь сохранить равновесие.
— Мисс Клейтон, ваш покорный слуга, мэм, — с трудом произнес он и сделал попытку поклониться. Однако внушительный живот, переполненный виски, помешал изъявлению почтения, и Гарри чуть не рухнул лицом в опилки, покрывающие пол салуна. Двое дружков едва успели подхватить его.
— Филберт, мы решили, что ты отправишься завтра на рассвете, но, похоже, ты не сможешь даже найти свою повозку Кэсс смотрела на качающееся перед ней лицо. Черт подери! Гарри — единственный повар, и он очень нужен ей в долгом переходе до Форта Юньен.
— О, мисс Клейтон, к утру он будет в порядке, — вмешался Джек-Пожиратель Собак, храбро держа приятеля за эластичные подтяжки.
Погонщики и горняки загудели в знак согласия. Если когда-то появление Касс Клейтон в салуне и считалось неуместным, то это время уже давно прошло.
В накрахмаленной белой блузке и рыжевато-коричневых брюках, заправленных в высокие ботинки, Кэсс выглядела настоящей хозяйкой. Да и успешное ведение дел после смерти Руфуса укрепило положение владелицы Клейтон Фрейтинга.
Кэсс махнула хлыстом.
— Джек, ты и Свиная Нога присмотрите,
Те кивнули, хором заверили, что к утру Филберт снова будет нагонять страх на своих мулов. На пороге она обернулась.
— И никаких приступов ревматизма, никакого похмелья. Вспомните мула, которого я объездила в прошлом году, — добавила Кэсс со злой усмешкой.
— Да, он так испугал вас, что чуть из шкуры не выпрыгнул, — закончил знакомую историю Джек.
Она снова махнула хлыстом с притворной суровостью школьной учительницы, грозящей непослушным детям.
— Не забывайте, что здесь нет человека, с которым бы я не обошлась так же, как с мулом?
На большом дворе позади Клейтон Фрейтинга кричали ослы, носились лошади. Для каждой партии запрягали десять пар крепких мулов, названных десяткой. Первая повозка в партии была ведущей; вторая, прикрепленная к ведущей коротким дышлом, была прицепом. Они везли всевозможные продукты для отдаленных военных постов.
— Если бы мне предложили работать на нитроглицериновой фабрике или запрячь десятку мулов, я бы выбрал работу на фабрике, — сказал один из погонщиков.
— Черт, сюда идет Кислое Пойло. Полагаю, нас заставят возносить молитвы в обмен на еду, — сказал другой, сплюнув табак в грязь.
— По крайней мере, он не станет читать библию, как делал старик Мейджерс, — возразил первый.
Чарли Филберт неуклюже подошел к своей большой повозке и начал проверять запасы. Убедившись, что все в порядке, он сел на широкое крыльцо и потер распухшие колени.
— Э-э-x! Воняет похуже опоссума, Кислое Пойло, — сказал Кайл, сморщив нос.
— Ревматизм меня замучил, сэр. Это лекарство моей крестной матери. Красная фланель и керосин всегда приносят облегчение.
Кайл отошел, держа незажженную сигарету.
— Ты вспыхнешь, как фейерверк, если кто-нибудь зажжет спичку рядом с тобой, тупой дурак!
— Господь защищает своего сына, — убежденно произнес Кислое Пойло.
— Да, дураков, проповедников и ослов, — пробормотал Кайл, направляясь к Касс, которая готовилась оседлать лошадь. Он посмотрел на зловещий хлыст, небрежно перекинутый через ее хрупкое плечо и сказал:
— Полегче в пути, не стоит ломать дурацкие шеи при сумасшедшей езде. Касс усмехнулась:
— Знаю, повозка по возможности должна находиться в вертикальном положении.
Она передразнила его техасский выговор.
Был типичный день ранней весны. Солнце ослепительно сверкало на лазурном небе, кудрявые облачка легко уплывали за горизонт. Снег таял высоко в горах, и обычно мелкие реки становились преградой для переправки громоздких повозок.
— Проклятье, нам придется расцепить повозки, Кайл, — сказала Кэсс, оглядывая мутный поток.
Ханникат завел свою лошадь на отмель, чтобы проверить дно, и вдруг заметил на противоположном берегу одинокую повозку.