Условия любви

Хенке Ширл

Но какая-то крайне упрямая часть его отказывалась верить в виновность Кэсс.

Стив провел всю осень, стараясь вести прежнюю жизнь джентльмена, разводящего лошадей. Грэхэм Холл процветал, управляющий и работники прекрасно справлялись с делами в его отсутствие.

Сначала с радостью окунулся в работу, Мятежник стал превосходным производителем, ожидались первые жеребята.

— Моя жизнь спокойна и устроена, — вслух сказал он, словно пытаясь убедить самого себя, но мысль о предстоящем отцовстве Мятежника и его собственном отозвалась болью в сердце.

— Мисс

Амелия, он просто слишком много выпил, — прошептала горничная, глядя, как ее муж ведет хозяина в его спальню.

Амелия Лоринг, придерживая побелевшими пальцами полы своего атласного халата, наблюдала за неприличной сценой.

— Все из-за той бесстыжей шлюхи из Денвера, — прошептала она.

Уже многие месяцы Стив пил, играл в карты, короче, прожигал свою жизнь. Вот-вот наступит апрель, лошади начнут жеребиться, у него были куда более важные дела, чем убивать время в общении с той женщиной. Амелия решила серьезно поговорить с сыном. На прошлой неделе она нанесла визит Коулманам. Марсия все еще не вышла замуж, хотя за ней ухаживали многие завидные холостяки из Лунсвилла.

Сразу после завтрака, состоявшего из сухого тоста и галлона несладкого крепкого чая, Стив отправился на конюшню, надеясь избежать встречи с матерью, которая обычно вставала поздно. Сейчас ее лекция совершенно ни к чему.

Пара часов верховой езды помогли освежить голову и унять боль в желудке. К полудню Стив чувствовал себя почти человеком и с удовольствием скакал по возвышенности, с которой открывался вид на Грэхэм Холл. Зеленая трава покрывала луга и холмы мягким ковром, который украшали аккуратные белые изгороди и высокие дубы. Трехэтажный дом с колоннами сверкал на солнце, а подстриженные кусты и качающиеся ивы придавали ему некоторую сказочность.

Совершенная симметрия, красота, спокойствие. Он всегда чувствовал, что Грехам Холл намного ближе его сердцу, чем каменный особняк в Филадельфии. Но теперь и это сказочное место не трогало его. Ему было здесь скучно, неуютно, его тянуло к беспокойной красоте Скалистых Гор.

У него за спиной послышался стук копыт. — Какой ты хмурый, дорогой. У тебя опять ужасное похмелье после вчерашнего? Я так и думала, что найду тебя на верховой прогулке, — поравнявшись с ним Селима Эймз ало усмехнулась. Черные волосы блестели на солнце, а ярко-розовый костюм делал ее еще более очаровательной.

Спрыгнув с Мятежника, Стив снял ее с дурацкого дамского седла. Насколько же изменились его взгляды на многие веши за то время, что он провел в Колорадо. Когда-то даже мысль о женщине, ездящей верхом, испугала бы его, а теперь это казалось единственно разумным способом езды. Но в благородном Луисвилле леди всегда пользовалась дамским седлом, а Селина играла свою роль до конца.

В прошлом году элегантная светская красавица из Денвера штурмом взяла Луисвилл. Стив знал, что ома забросала Уилла и Кумм вопросами о нем, когда они встретились в Нью-Йорке. Она расторгла помолвку с известным нью-йоркским банкиром Гордоном Фиском и по дороге домой завернула в Луисвилл.

Он

с радостью понял, что единственной причиной такого поступка явилось ее желание сменить толстого поклонника средних лет на молодого богатого помещика. Может, с его стороны было неразумно флиртовать с ней в скучные зимние месяцы, но он делал его скорее из желания позлить мать. Эта связь была также пощечиной его жене, о чем он старался не думать.

Он поставил Седину на землю, однако она не только продолжала обнимать его, а еще теснее прижалась к нему.

— Ты так хорошо пахнешь, дорогой, — пробормотала ока.

Стив насмешливо фыркнул.

— От меня пахнет лошадью, потом остатками виски.

— Я не возражаю… совсем, — прошептала она.

— Ну, тогда я возражаю, — он осторожно свал се руки и отвернулся.

— Ты топишь свою боль в виски, Стив. Почему бы тебе не посмотреть правде в глаза? Разведясь с пей.

— Не позволяй себе слишком многого, Седина. Если мы спали с тобой, ты уже решила, что можешь учить меня как жить?

В ее темных глазах заблестели слезы.

— Это жестоко, Стив. Я не хочу, чтобы ты погубил себя из-за женщины, которая пыталась тебя убить. Она не любит тебя. А я люблю!

Она отвернулась и приложила к глазам кружевной платочек.

— Я сказал отвратительную вещь и прошу прощения, Селина, — сказал он, обнимая ее за плечи. — Ты права, я слишком жалел себя. Мне нечего здесь делать, действительно нечего. Здесь прекрасно справляются с делами и без меня. Бог — свидетель, моя мать держит хозяйство железной хваткой.

Он засмеялся, подумав об Амелии, а потом начал ходить взад-вперед, продолжая свою мысль:

— Я должен вернуться в Колорадо и встретиться с Кэсс. Не ради нашего брака, он с самого начала был обречен, а ради моего ребенка. Кэсс нужна ее империя, а не ребенок, — с горечью сказал он.

Селина внимательно наблюдала за ним. «Он все еще любит се».

— Она чудовищная женщина, все в Денвере так считают. Ты можешь легко организовать развод, Стив, и стать опекуном ребенка, но как ты его вырастишь? Ребенку нужна мать.

— Ты говоришь, как Амелия, и, поверь, это не комплимент! — мрачно улыбнулся он.

— Ты рассказал ей о своем браке? О ребенке? — изумленно воскликнула Селина.

— Нет, конечно. Я просто имею в виду, что ты тоже подталкиваешь меня к супружеству, которого я сейчас хочу избежать во что бы то ни стало.

— Если Кэсс была плохой женой, это не означает, что все женщины такие же, как она, — успокоила его Селина.

— Это еще мягко сказано, — хрипло засмеялся он. На земле нет другой такой женщины, как Кэсс Клейтон. Но я отдаю ей должное. Она была прямой и открытой, не надувала губы, не плакала, не льстила, чтобы получить то, что она хотела.

— А я обхаживаю тебя, чтобы ты на мне женился, это ты хочешь сказать? — Ее щеки вспыхнули от злости.

— Перестань возмущаться, Селина. Не я ведь был инициатором наших отношений, а ты знала, что я женат, — сказал он с усталой покорностью.