Условие Эвелин
Шрифт:
— Ты пошла на все это ради братьев, — хрипловато произнес он. — Но когда ты сказала: «Я никогда не бывала на пляже», — я подумал, что твои братья, наверное, тоже. А они, возможно, заслуживают этого не меньше, чем ты.
— Но…
— Помолчи и выслушай меня, Виктория, — мягко попросил он. — План таков. Твои братья прилетают завтра. У них будет два дня на то, чтобы осмотреться здесь и съездить в Лондон. Свадьба в четверг, а в пятницу мы вчетвером отправляемся в аэропорт и, делая вид, что разлетаемся в разные стороны, садимся на самолет до Коломбо.
— Мы вчетвером…
— Чем больше народу, тем веселее медовый месяц, — с улыбкой сказал Джек. — Что ты на это скажешь?
— О, Джек… — У Вики перехватило дыхание.
Всю жизнь она мечтала устроить своим близким настоящий отдых. Она жила в вечной борьбе, но то же делали и братья. Ничто не давалось легко семье, обремененной такими долгами, как у них.
А теперь у нее появилась возможность взять братьев с собой на Ноадиву!
Против этого Вики не могла устоять. Это ведь не только для нее… Но теперь перед ней открывались новые возможности.
— Твоя мама, — прошептала она, широко раскрыв глаза. — Джек, твоя мама тоже может поехать с нами.
— Да, и мистер Баррет, и миссис Роквелл со своим ревматизмом, а также весь преподавательский состав во главе с миссис Сэлливен. — Он усмехнулся. — Нет. — Затем немного смягчился. — На самом деле я предложил это маме, но она отказалась. Возможно, она не так уж не права, говоря, что не перенесет долгого перелета.
— Ах, если бы только она была здорова…
— Мы ее приведем в норму. После медового месяца упросим вернуться в Майлстоун и дадим ей настоящую передышку. А пока главное удовольствие, которое мы можем ей доставить, — это согласиться на ее план. Как ты думаешь, Виктория, смогу я устроить для тебя — и твоих братьев — умопомрачительный медовый месяц?
— О, Джек…
У нее не было слов. Вики подняла на него сияющие глаза и, прежде чем он понял, что она собирается сделать, встала на цыпочки и поцеловала его.
Предполагалось, что это будет поцелуй благодарности, не более того. Но Вики была крайне взволнована, опасно близка к слезам и позволила легчайшему поцелую затянуться… И он исполнился вдруг тепла и силы, делающих его почти настоящим.
Поначалу они просто заключили сделку. Последние несколько недель сделали их друзьями. Теперь же эта дружба на глазах перерастала во что-то более глубокое.
Вики уже знала, что это, а Джек понятия не имел. Он позволил ее губам приблизиться к своим, ожидая мимолетного бесстрастного прикосновения. Ничего больше. А получил электрический разряд, который едва не свалил его с ног.
Ощущение было настолько сильным, что он инстинктивно поднял руки, чтобы поддержать Викторию. Так, словно она могла испытывать то же самое… И казалось только естественным обнять ее и, пытаясь удержать, привлечь еще ближе, еще крепче прижать свои губы к ее губам.
Боже правый… Этот вкус… Это ощущение…
Ничего подобного
И она могла принадлежать ему! Она станет его женой!
Целую минуту он разрешал себе наслаждаться этой близостью. Разрешал себе верить, что из этого может что-то получиться. Что случится чудо — и он не побоится полюбить.
Что через четыре дня, женившись на этой женщине, он сможет остаться с ней навсегда. Что он может позволить этому новому чувству захватить себя без остатка и вести куда угодно, независимо от последствий.
Поцелуй становился все более настойчивым. Ни ему, ни ей не хотелось разрушать очарование момента, разрушать возникшую вдруг связь. Она была слишком драгоценной…
— Мистер Эском! — Голос миссис Роквелл донесся откуда-то из глубины дома. — Мистер Эском, вы здесь? — Послышалось шарканье шагов экономки.
Этого оказалось достаточно. Вики отпрянула. Несколько мгновений Джек пытался ее удержать, не отрывая от нее взгляда. В глазах обоих отражалось одинаковое смущение, одинаковое желание. Но…
— Я иду, Марта! — крикнул Джек, знавший, каких трудов стоит пожилой женщине каждый шаг. — Что случилось?
— Звонит ваша знакомая из Лондона, — сообщила миссис Роквелл.
Дополнительных пояснений не требовалось. Прислуга не благоволила к Сибил, и Марта всегда за глаза называла ее так — ваша знакомая из Лондона…
Сибил. Ну конечно. У нее было поразительное чувство момента. Она словно втиснулась между ним и Викторией, которая, разумеется, тоже поняла, о ком идет речь. Руки Джека упали.
— Прости, — выдавил он.
Вики покачала головой. Только этого не хватало — чтобы Джек просил прощения.
— Не вини себя. Мне не следовало тебя целовать.
— Я вовсе не собирался…
— Конечно нет.
Джек неуверенно посмотрел на нее.
— Это просто… Я беспокоился о маме, и…
— Не надо мне ничего объяснять, Джек, — мягко произнесла Вики.
Все равно ему это не удастся. Он был смущен и злился на себя за то, что нарушил свое неписаное правило. Она это видела.
Это был не тот поцелуй, который можно забыть. Это было нечто более значительное. Вики знала, насколько значительное. Но Джеку предстояло самому понять это.
Майлстоун предоставлял неограниченные возможности для тех, кто стремится не видеть друг друга. В последующие двадцать четыре часа Джек с успехом избегал встреч с Викторией.
Не нарочно, конечно. Ни в коем случае. Но если Вики заходила к Дафне, а Джек, решивший сделать то же самое, слышал в комнате матери ее голос, он вдруг вспоминал, что у него есть срочное дело в кабинете или библиотеке. Или вдруг выяснялось, что машина направляющегося к нему издателя застряла на деревенской дороге — опять зарядили дожди, — и некому, кроме Джека, ему помочь. И случалось это именно во время обеда.