Услада пирата
Шрифт:
– Тогда, миледи, возьмите Шторма. Но это конь лорда Камерона, и очень норовистый.
Он явно колебался. Скай стало жаль парня. Тот привык повиноваться одному хозяину, а теперь появилась еще и хозяйка, и он не мог решить, кому следует угождать прежде всего.
– Шторм! – радостно воскликнула Скай. – Это чудесно, Реджи. Пожалуйста, оседлайте его для меня.
Ее улыбка убедила паренька. Вскоре Реджи вернулся с серым рослым жеребцом. Он смотрел на Скай большими темными, широко поставленными глазами. Это была одна из самых красивых лошадей, которых ей доводилось видеть.
Скай прикусила губу, не желая больше думать об этом. Тревожно покосилась на дом, надеясь, что лорд Камерон все еще погружен в свою корреспонденцию. Потом одарила юного Реджи ослепительной улыбкой:
– Спасибо, Реджи, вы такой ловкий и милый, обещаю, что расскажу мужу, как вы мне услужили.
Густо покраснев, Реджи подвел лошадь к посадочной колоде, и Скай быстро села в седло. Огляделась по сторонам, стараясь сориентироваться. На северо-восток по берегу реки – и она будет в Уильямсберге. Через три часа, он сказал.
Скай с надеждой посмотрела на бледно-голубое небо, подобрала поводья и кивнула Реджи:
– Спасибо!
Она развернула лошадь и пустила ее в галоп. Дальше было нетрудно – широкая дубовая аллея выходила на проезжую дорогу. Скай пригнулась к шее жеребца, нашептывая:
– Вперед, Шторм! Скачи в свое удовольствие. Чем быстрее, тем лучше!
Скоро выяснилось, что скакать это животное умеет. Земля грохотала и разлеталась из-под копыт, деревья так и мелькали мимо. На проезжей дороге Скай отпустила поводья и дала коню волю, низко склонившись к гриве, словно желая слиться с ним воедино. Ветер хлестал ей в лицо, и она радовалась ему как дитя. Казалось, он кричал ей о свободе. Она была почти дома. У себя дома. Вдали от пирата, вдали от лорда.
Так они мчались минут двадцать, затем Скай стала сдерживать жеребца, боясь причинить ему вред. Мимо проносились деревянные, крытые соломой хижины, тянулись зеленые поля, на которых паслись коровы и лошади. По другую сторону дороги стоял лес – густой и темный. Когда-то это были земли поухатанов, союза индейских племен. Теперь индейцев почти не осталось. Война и эпидемии уничтожали их, а белый человек вытеснял далеко на запад.
Скай вздрогнула. Как и темнота, мысли об индейцах неизменно нагоняли на нее страх. Она всегда мечтала об отваге, но ей это было не дано.
Она посмотрела вокруг. Спускались сумерки. Она на секунду закрыла глаза, почувствовав подступающую дурноту. Дневной свет быстро слабел. Скоро она окажется в кромешной темноте здесь, в лесу…
Зато она не заперта, твердила она себе. Не замкнута в темном тесном пространстве. Взойдет луна, на небе появятся звезды – совсем не страшно.
– И у меня есть ты! – сказала она Шторму. Конь запрядал ушами. – Ты – мой красавец, с тобой мне не так одиноко. Я на свободе, все прекрасно…
Голос ее замер, невдалеке послышался какой-то шорох. Она посмотрела на реку, убеждая себя, что вокруг жилье, что Полоса приливов становится все более населенной. В самом деле, ведь приятель ее отца, лорд Ламли, жил где-то поблизости. Она не одна.
Тени сгущались. Скай осадила коня, наблюдая, как солнце быстро опускается
Что-то хрустнуло в зарослях. Скай охватила паника, и она вонзила каблуки в конские бока. Жеребец сорвался с места.
Волосы хлестали ее по лицу, развевалась лошадиная грива. Внезапно Скай больно ударилась о ветку и поняла, что они уже не на дороге – лошадь увлекала ее в лесную чащу.
– Нет! – воскликнула она, резко откинувшись назад. Только теперь ей стали понятны опасения Реджи – она не могла справиться с лошадью. Она была хорошей наездницей, опытной – ездила верхом всю жизнь. Просто жеребец, как и она, впал в панику.
– Шторм! – закричала она в испуге.
Ветки цеплялись за одежду, царапали лицо и руки. Она пригнулась пониже в страхе, как бы лошадь не налетела на дуб. – Тпру, мальчик, тпру…
Опять раздался шорох. Лошадь встала на дыбы. Скай отчаянно пыталась удержаться в седле, но тщетно. Испустив вопль, она выпустила поводья, опасаясь, что жеребец свалится на нее. Ударившись о землю, она, превозмогая боль, перекатилась в кусты, чтобы не угодить под копыта.
Конь рванулся вперед и исчез, а Скай осталась в темном лесу – задыхающаяся, беззащитная, одинокая.
Несколько долгих мгновений она лежала неподвижно, парализованная страхом. Она слышала, как жеребец, круша подлесок, ломился через чащу; затем все стихло. Она начала различать слабые шорохи вокруг.
– Черт тебя побери, проклятая скотина, – выругалась Скай. Прижав руки к сердцу, она воззрилась в небо, словно желая силой взгляда ускорить появление луны.
Вокруг кишат насекомые, говорила она себе, а возможно, и змеи. Ведь она лежит в зарослях кустарника. Ей нужно выбраться отсюда.
Скай осторожно пошевелилась. Руки-ноги целы, ничего не сломано. Она закрыла глаза, вздохнула, потом снова открыла, вперив взор в ночь. Она не должна поддаваться страху. Не должна!
Поднявшись, стряхнула сухие листья и ветки, оправила юбку и корсаж.
Дорога! Она должна вернуться на проезжую дорогу, не думая ни о тьме, ни о лесной чаще. Скай осмотрелась. Появилась луна, разлив вокруг мягкое сияние. Стало не так темно. А в небе высыпали звезды. С ней все будет хорошо.
Скай потеряла направление, металась по кругу. Снова кинулась бежать, но звуки стали еще отчетливее: она мчалась прямо на зверя, который преследовал ее в ночи.
Вдруг она вскрикнула, выбросив вперед руки, чтобы прикрыть лицо, так как выскочила из-за деревьев прямо под ноги скачущей лошади.
Седок натянул поводья, лошадь поднялась на дыбы, и, оседая, завалилась в кусты. Кто-то свирепо выругался, животное тяжело встало на ноги. Скай снова заголосила – лошадь прошла совсем рядом. Скай бросилась бежать.
Она бежала, повинуясь инстинкту, чувствуя, что лес полон жизни, что за спиной погоня. Безрассудно, отчаянно она бежала и бежала. Ветки тянули к ее волосам свои паучьи лапы, рвали их. Корни деревьев у нее под ногами оживали, расставляя ей ловушки. Она уже не видела луны. Небеса словно насмехались над ней, скрыв за тучами луну, а ее окутав глубоким мраком.