Ускоренный реверс
Шрифт:
Наследник испанской короны покривился, но вынужден был признаться:
– Да вроде как нельзя…
– Вроде? Или ты считаешь местных гениев науки полными дебилоидами в плане простейших человеческих взаимоотношений?
– Не считаю, хотя все учёные немного… того! – Фредди непроизвольно оглянулся по сторонам, подозревая, что за ними и сейчас ведётся запись. После чего пошёл в наступление: – Ну а что мы должны думать о человеке, который истязает нас болью, обзывает матерными словами и пытается унизить ниже плинтуса?!
– Ха! А как вас, великих, не знающих куда выплеснуть свой
Наверняка он бы более обширную речь толкнул и о деликатности неуместной, и о тупости некоторых закостенелых в своём нежелании обучаться принцев, но познавательную беседу перебила сирена побудки.
Сержант перешёл на привычный для солдат ор, заставляя шевелиться при одевании и как можно быстрей выстроиться возле своих кроватей. Потом толкнул краткую речь, в которой намекнул, что, вполне возможно, их сегодня отправят к храму Аофаса. В данный момент учёным пока хватает собираемой поисковым лучом информации. Ну и многое зависит от того, насколько удастся верно и быстро изучить доставленную жидкую тварь, самоназвание которой уже стало известно – Уалеста. Правда, уточнения так и не последовало, что такое Уалеста – название вида или имя собственное конкретной хищной твари.
Потом пошла насыщенная занятиями и учениями рутина повседневного пребывания на Полигоне. Больше всех в тот день грустил именно Десятый, потому что постоянно с досадой вспоминал:
«Так и не сказал Эйро о моей семье ни слова! Демагог лживый! И я хорош! Уши развесил, вместо того чтобы о самом главном вначале спросить…»
Его внешний вид наводил товарищей на одну резонную мысль: «Сержант обещал наказать Фредерика за балаган во время ужина? Вот и наказал с раннего утра чем-то особенным! Иначе с чего бы тот стал таким печальным?..»
Сцена 9
Во дворце Сарсуэла царили покой и благостная прохлада. Это сказалось на намерениях и настроении принца вполне позитивно. Ни одна мышца не дрогнула на лице наследника, когда ему навстречу попался секретарь супруги, тот самый предатель Анхел Луис Мечеро.
– Ваше высочество! Её высочество просит вас наведаться в малую оранжерею, где сейчас находятся и обе инфанты.
– Хорошо, передайте ей, что я скоро туда подойду! – но сам поспешил к себе в кабинет. Там включил персональный компьютер, проверил пароль, прочитал несколько писем в почте и, уже уходя, по селекторной связи распорядился своему секретарю: – Что-то у меня с загрузкой картинок нелады… Вызовите ко мне техника, такого молодого… как его?..
– Матеус
– Да, его! Я сейчас в оранжерею загляну, а Матеус пусть подождёт меня у вас.
Нужен был ведь какой-нибудь достойный повод, чтобы спокойно и без помех переговорить с так необходимым помощником. Может, и подобные вызовы фиксируются неведомыми соглядатаями? А потом делаются соответствующие выводы?
По пути в оранжерею принц размышлял о том мерзком типе, который оказался шпионом. Его за собой привела супруга. Причём привела с уверенностью, что Анхел Луис самый искренний и преданный поклонник как её лично, так и всей монархии в целом. Он был всего на три года младше Луары, работал вместе с ней в нескольких вещательных корпорациях и считался одним из первых, кто, узнав о зародившейся симпатии принца к журналистке, пылко и с убеждением воскликнул:
– Луара! Ты станешь нашей королевой! Я в этом уверен! – хотя сама будущая принцесса в это слабо тогда верила.
Отношения и в самом деле сложились так, что королевская семья не только была вынуждена принять в семью уже бывшую однажды замужем невестку, да нисколько не титулованную, но впоследствии даже закон престолонаследования изменили, лишь бы первая дочурка Фредерика Астаахарского в будущем могла стать законной королевой. Получилось всё строго с бытующей в народе поговоркой: «Короли могут всё!»
Сеньор Мечеро оказался этаким подхалимом-провидцем, за что был обласкан, приближен и все последние годы величался не иначе как с приставкой Дон. Кстати, как личный секретарь принцессы он оказался на своём месте, и никаких нареканий в его сторону никогда не случалось.
«Теперь бы выяснить всю подноготную его согласия шпионить в нашей резиденции, – размышлял Фредди, уже входя в оранжерею. – Если он такой патриот и роялист, то чем же его уговорили? Как его так смогли запутать, чтобы он согласился на заведомое преступление?..»
– Дорогой! Ну наконец-то! – прервала его мысли супруга своим восклицанием. – Мы тебя уже заждались! Или ты опять чрезмерно усердствуешь с составлением астрологических календарей?
– И тем не менее ты сама к ним прислушиваешься! – не менее громко отвечал принц. Потому что мимо него к выходу семенили две нянечки, прячущие улыбки за плотно сжатыми губами. О новом увлечении гаданием и прочей белибердой уже знало всё ближайшее окружение их высочеств, и они на людях договорились подобное заблуждение всячески поддерживать.
Когда они остались одни, если не считать дочерей, возившихся с рассадой, принцесса не удержалась и фыркнула:
– Скоро я начну метать молнии только при звуке слова «астрология»!
– О! Представляю, как ты будешь при этом эффектно смотреться! – не удержался любящий муж от комплиментов. – И при свете дня… и в ночи… Мм!
Когда Луара получила поцелуй в губки, счастливо вздохнула, но таки заставила себя перейти к делу:
– Я ведь тебя недаром ищу! И непросто именно это место выбрала. Здесь вроде за нами никто подсмотреть не сможет…