Усеченный куб
Шрифт:
– Не кричи, могут услышать, – заволновался инженер J, он огляделся, ища в сумерках бегущую тень, но все вокруг было спокойно.
– Здесь никого нет, только Рич, а он со мной согласен, – спокойно сказала Мэй, выпустив накопленную злость, она снова стала красивой, но глаза ее были тусклыми от грусти, теряя природную голубизну, размываясь в сумерках серым льдом.
Солнце скрылось за горизонт, оставив над землей медленно исчезавшую под тяжестью темно-синего неба красную полоску. Мэй и Роб смотрели на гранитный остров, полностью скрывшийся
– Холодно, – проговорил Роб, крепко сжав руку жены. – Пора домой, Лиз уже заждалась нас.
– Знаешь, – Мэй говорила медленно, протягивая каждый слог. – Я в последнее время вспоминаю, как Лиз болела первые годы, помнишь?
Он кивнул, сильнее сжав ее руку, чтобы она успокоилась, но Мэй не поняла его, сильнее волнуясь, голос ее задрожал.
– Я тогда так боялась, что у нас будет так же, как у них, помнишь? Нам тогда святой отец все твердил, что это за грехи наши, что нам надо быть верными богу, тогда он смилостивится.
– Я помню это, – тихо произнес Роб. – Хорошо, что все прошло.
– Да-да, я тоже так думаю, я не об этом хотела сказать, – заторопилась Мэй, боясь, что озарившая ее голову мысль вот-вот исчезнет, как это бывало уже не раз. Она давно заметила за собой, что не может долго ни о чем думать, будто бы в голове стоял какой-то блок, заговор. – Я же проводила вскрытие сына Мег и Рича, помнишь, что говорит святой отец – бог решает, достоин ли каждый из нас жизни, помнишь?
– Это решает не бог, – покачал головой Роб и осекся, он проговорился. Быстро оглянувшись, он прошептал: – Наши предки создали этот аппарат, не бог.
– Ты видел этот аппарат? – удивилась Мэй.
– Да, видел. Я его сегодня чинил, – сказал Роб и больно сжал ее руку. – Пойдем домой.
– Подожди, я не сказала главное, – она собралась с духом. – Только не говори это Ричу. У их сына лопнули сосуды в мозге, такое ощущение, что кровь внутри него вскипела, понимаешь? Они убили его, убили!
Роб прижал ладонь к ее губам, она замолчала.
– Ты кому-нибудь говорила об этом?
– Нет, только тебе, – прошептала Мэй. – Я весь день об этом думала, я много дней думала, а сейчас, когда ты рядом, поняла. Ты же знаешь, я всегда лучше понимаю, когда ты рядом.
Она улыбнулась и поцеловала его, взяв мужа за руку, она повела его домой. Они шли через поле сквозь высокую сочную траву, распугивая мелких ночных жителей, торопливо отбегавших в сторону, щекоча их ноги густой короткой шерсткой. Их дом стоял в отдалении от жилого квартала, ближе всех к озеру. Вот уже виднелись горящие окошки небольшого деревянного сруба, такого же, как и все остальные на планете, у всех все было одинаковым. На пороге стояла тонкая фигура девушки, она завидела приближающиеся тени и замахала им.
– Хорошо, что Рич решил пожить у нас, – сказала Мэй.
– Да,
– Правда? – неожиданно громко спросила Мэй. – Но за что?
– Я не знаю, среди наших ходит слух, что его хотят судить.
– Это все из-за этой бедной девочки, – уверенно сказала Мэй. – Бедная, ее засунули в аквариум, как какого-то жука! Мне девчонки рассказывали, ей не разрешают даже выйти на улицу.
– Ей нельзя на улицу, она не сможет дышать в нашей атмосфере, – объяснил Роб.
– Почему? – недоуменно воскликнула Мэй. – Разве она не человек, такой же, как мы?
– Да, она с другой планеты. Ты же слышала, что ее называют богом, ну или посланником бога?
– Да, я слышала. Хотелось бы мне увидеть лицо нашего святого отца, – ехидно рассмеялась Мэй.
– Мне тоже, – шепнул Роб и посмотрел на вышедшую на чернеющее небо луну. Мэй оглянулась, ища последние лучи заката. – Богиня Луна забирает день в свое лоно.
– Чтобы богиня Солнце вновь родила его утром, – прошептала Мэй. – Я и забыла об этом мифе, никогда не понимала его, как у них может быть одно лоно?
– Ты моя богиня Солнце, – сказал Роб, нежно поцеловав жену.
– А Рич Мег называл богиней Луной, – сказала Мэй, из глаз закапали крупные слезы, она что есть силы сжала руку мужа. – Мне ее так не хватает, я не знаю, что мне делать!
– Я знаю, – тихо сказал Роб, не в силах смотреть на жену, Мэй утерла слезы и повела его к дому.
Они подошли к дому, на них недовольно смотрела высокая тонкая девушка с золотыми, как у мамы, волосами до пояса, на ней была короткая ночная рубашка, открывавшая длинные стройные ноги. Лицом она больше походила на Роба, смотря на родителей суровым не по-детски умным взглядом. Мэй подошла к ней и поцеловала в лоб, погладив по холодным ногам.
– Ты так опять заболеешь, – ласково сказала она дочери.
– Вы чего так долго? – раздраженно спросила Лиз J.
– Что-то случилось? – спросил Роб, уводя всех в дом.
– Вас искали эти, – дочь поморщилась, перейдя на шепот. – Я сказала, что вы ушли гулять к оврагу.
– Мы именно там и были, – улыбнулся Роб, переглянувшись с Мэй.
– Пап, они искали Рича и спрашивали про дневник. Я сказала, что ничего не знаю, – гордо ответила дочь.
– Мы тоже ничего не знаем, – сказала Мэй.
– Пап, я его прочла, – прошептала Лиз. – Там правда так и есть?
– Рич сказал, что да, я ему верю, – ответил роб. – Ты кому-нибудь рассказывала о нем?
– Пока нет, – Лиз сверкнула синими глазами. – Но об этом должны знать все!
– Не думаю, что они хотят это знать, – с сомнением сказал Роб. – Давай поедим, ты же приготовила ужин?
– Да! – обрадовалась дочь. – Я сама запекла мясо, но оно немного пригорело.
Она потащила родителей на кухню и с гордостью вытащила из печки противень с сильно подгоревшими кусками мяса и зимними корнеплодами.