Усеченный куб

Loafer83

Скоро будет готова новая партии концентрата, мы должны уехать вместе с ней.

5-й месяц 253 года, день 5.

Сегодня подходил бригадир. Мы с Кирой и Девятым насыпали мешки, мы теперь всегда работаем с Кирой, либо я, либо Девятый, тогда к ней никто не смеет подойти. Я предполагаю, что по сменам охранники передали происшествие на шахте.

Бригадир проработал с нами до обеда. Кира держала мешки, а Девятый засыпал их для меня и бригадира. Потом мы относили их наверх, высыпая в кипящее жерло реактора. Интересно, в чем была эта технология? Я видел, что другие рабы выливают из зеленых и желтых бочек парящую жидкость в другие реакторы, за этим строго следит один из охранников. Он,

кстати, отличается от всех остальных. Он всегда объясняет, как надо открывать бочку, что нельзя этим дышать, но он работает не каждый день. Я отвлекся, меня занимает работа в этом цеху, я в ней вижу больше смысла, чем во всей деятельности города – в итоге мы получаем топливо. Его потом разбавляют несколько раз, Девятый подсчитал, что больше чем в сто раз, доводя концентрацию до подходящей для роботов. Третий как-то сказал, что раньше топливо было лучше, чище, а от этого машины часто ломаются.

Когда подошло время обеда, бригадир помог мне донести последние мешки на реактор. Охранники уже скрылись из виду, у них была отдельная столовая. Бригадир остановил меня, сжав локоть. Он был ниже меня, но в его руках чувствовалась сила. Я сделал вид, что продолжаю вытряхивать мешок. Тогда он сказал, что через неделю будет следующая отгрузка, что-то случилось с транспортом, поэтому задержка. Он говорил быстро и тихо, я иногда с трудом разбирал слова. Мы должны будем быть неподалеку, когда начнется потасовка. Он передаст нам коды, а дальше как у нас получится. Никто с нами не поедет, отсюда они больше живыми не выйдут. Сил не хватит. Оказалось, что ему меньше лет, чем мне, ему было двадцать пять лет, но выглядел он гораздо старше. Я спросил о потасовке, но он ничего не ответил, коротко сказав, что это они берут на себя.

После обеда он ушел на другой участок, а я до вечера думал, стоит ли ему доверять. Мы уже знали, что все в бараке знают о наших планах. Может, кто-то из наших проболтался, а может, все сами догадались, но нас никто не обыскивал специально, рейды были частыми и по расписанию: каждые три дня. Нас выстраивали в ряд, заставляли раздеваться догола и рылись в наших вещах. Я видел, как они много раз щупали мою куртку, где был зашит дневник, но Кира сделала все аккуратно, если не знать, то не догадаешься. Во время этих обысков Кира пряталась за моей спиной, прижимаясь ко мне, ее не было видно за мной, а когда подходили охранники, чтобы ее осмотреть, ребята вставали перед ними, весь барак двигался вперед, захватывая охранников в кольцо, и они отступали назад.

В нашем бараке были и другие женщины, но они давно уже потеряли свое лицо, женский образ, превратившись в кривые манекены, как и мужчины. Я смотрел на них и думал, что вот такими же, наверное, и стали наши Кира и Кир, когда их отправили сюда, но мне хотелось верить, что они сбежали. Кир часто в шутку говорил, что если их сошлют на карьер, то они точно сбегут в горы. Он знал, что здесь рядом есть горы, он и Кира много знали, но мы были еще совсем маленькими, чтобы понять.

После отбоя я все рассказал ребятам. Третий сказал, что бригадиру можно доверять, он не сдаст, Девятый сомневался, но у нас в любом случае не было выбора. Я удивился, но Кира, услышав это, сразу успокоилась. Она даже стала улыбаться, я доверюсь ее чувству, уверен, оно нас не подведет!

5-й месяц 253 года, день 10.

Мы вырвались! Мы сбежали! Я не знаю, куда мы едем и сколько уже прошло времени, но это не важно. Нас четверо: я, Кира, Белый и Девятый. Остальные не захотели ехать с нами, а Белому нельзя там оставаться, он хочет жить на свободе, пускай и недолго. Мы сейчас едем в одной из машин, куда везут нас роботы? Узнаем, по моим догадкам, осталось меньше половины пути.

У меня повреждена правая рука, поэтому пишу левой, вижу, что неразборчиво, но Кира устала и спит. Как красиво она улыбается во сне, мы все улыбаемся, напротив меня сидит Белый и не спит, он смотрит в окно, пытаясь в сумеречном буране хоть что-нибудь разглядеть. Жаль, что Зоркий погиб, он бы точно приметил пару деталей, и мы бы смогли

свериться с картой.

Мы все сидим в головной машине, здесь есть хороший отсек для людей, с койками и едой. Есть даже вода и лекарства, вы удивитесь, но как только мы поехали, робот сам выдвинул нужный ящик, предлагая лекарства для Белого. Он недолго сомневался и выпил дозу, мне хочется верить, что ему стало лучше, он стал живее, веселее. Здесь в кабине много всего, есть новая одежда, даже книги – это просто поразительно. Девятый нашел ящик с защитными костюмами, в инструкции было сказано, что их необходимо надевать перед входом в цех. Девятый пока спит, уткнувшись головой в угол кабины, он все это время бодрился, считая себя должным быть на вахте. Но усталость взяла свое. А я не могу уснуть. Наверное, как Белый.

Вчера, да, это было уже вчера, как быстро летит время! Вчера много что произошло, никто не ожидал, что все будет именно так. Когда пришли охранники, окружив главного полукольцом, бригадир, как и обещал, устроил потасовку среди рабов. Отгрузка застопорилась, охранники пошли разбираться, а мы двинулись к главному. Он что-то выхватил из кармана и выстрелил в Зоркого, потом в Первого. Они упали замертво, даже не успев крикнуть. Я бросился на него, он выстрелил, но промахнулся, я успел ударить его шокером, он упал и затих. Оказалось, что он был очень стар и умер от одного удара током, мы никогда не видим лица охранников, они всегда закрывают свои шлемы наглухо, мы знаем их лишь по номерам.

У главного не оказалось кодов, у него ничего не было. Роботы выстроились в ряд, ожидая загрузку бочек. Пока рабы отнимали у охранников шокеры, я с Бородой успел осмотреть один из грузовиков. Борода заметил что-то похожее на терминал на корпусе, я очистил экран от грязи, от моих прикосновений открылась дверь кабины. Мы взобрались внутрь, ничего не произошло, дверь не закрылась, а на экране внутри отобразилась схема загрузки автопоезда. Борода предположил, что программа ожидает загрузку.

К нам подошел бригадир, не решаясь залезть внутрь кабины, и сказал, что роботы не поедут, пока мы не загрузим все машины, так им сказали охранники. Я заметил, что у многих в руках были дубинки, охранники стояли отдельно, со связанными руками, но никто их не бил, хотя было видно, что хотели.

У меня снова течет кровь из руки, надо все же вытащить этот осколок, который выпустил в меня главный охранник. Мерзкая вещь, она словно дальше вгрызается в мое тело. Белый заметил и подошел ко мне. Пока я пишу, он роется в аптечке, робот давно выдвинул нужный ящик. Сейчас будем доставать, пока Кира спит, не хочу ее пугать.

5-й месяц 253 года, день 11.

Мы прибыли ночью. Я не спал, все остальные спали, даже Белый. После проведенной мне операции он, туго замотав мою руку, упал на полку и уснул. А я так и не смог уснуть. Весь путь в моей ладони лежал осколок, он действительно двигался дальше в руку при каждом моем движении рукой. Гадкая штука, напоминает конус со сверлом на конце, вдоль тела борозды, закручивающиеся в спираль. Я случайно укололся им, конус легко вгрызся в мою ладонь, пока я его тянул, он входил в меня все глубже. Зачем придумывать такое? Я представил, что происходило с Зорким, когда этот конус вошел в его голову, и мне стало не по себе. Мне до сих пор гадко на душе, кто это придумал? Если боги всемогущи, зачем им это оружие? Нет, это придумали не боги. Тогда кто? Мы на это тоже не способны.

Машины въехали в большой ангар, наподобие тех, где у нас в городе хранится техника. По пути я увидел огромное поле со странными конструкциями. Мне сложно описать, на что они похожи. Из земли торчат огромные рычаги, чем-то они похожи на руки, я не разглядел, сколько их, но все они расположены у огромных столов. Эти конструкции напоминают стол, возможно, на него должна встать какая-то огромная машина, но поле было пусто.

Сейчас дверь кабины открыта, экран терминала погас. Я прислушиваюсь, но не слышу ничего, я думаю, что мы здесь одни. Я не слышу даже завывания ветра снаружи, только сопение моих друзей, мне не хочется их будить.