Уровень атаки

Огай Игорь

Он успел вовремя, значит, помятые крылья и поцарапанные бампера не в счет. Парковка на Пресненском валу у пересечения с Красной Пресней в разгар рабочего дня не такое уж простое занятие. Но это для нормальных людей, которым кажется, что угроза штрафа — самая большая неприятность в жизни. Игнорируя возмущенные возгласы пешеходов, Павел притопил педаль, и джип, взрыкнув мотором, послушно забрался на тротуар, ведущий между торговыми павильонами к площади перед вестибюлем станции.

Чертыхнулась какая-то бабушка с сумкой на тележке, вынужденная обходить препятствие. Громко и нецензурно выразился не вполне трезвый гражданин,

добавив увесистый хлопок по капоту…

Павел не обращал на это внимания, его взгляд был прикован к площади в конце прохода.

— Видишь ее? — проговорил он.

— Где?.. — Алик судорожно огляделся, потом понял, вытянулся на сиденье, хотя высота джипа и так позволяла смотреть поверх голов. — Да!

Простое слово было наполнено нежностью и болью, как будто он выговорил: «Люблю…»

Одинокая неподвижная фигура в белом до самосвечения одеянии, словно риф, делила не слишком плотный пассажиропоток на две части. Устраивая заминки и водовороты, толпа обтекала девушку, оставляя вокруг нее несколько шагов чистого пространства. Что видели люди в ее взгляде? Яростную и безнадежную ненависть или пламя очага, в которое она готова шагнуть?..

С расстояния в сотню метров понять это было невозможно. Павел перевел дух и вытащил из-за пояса лучемет.

— Держи.

— Что? Мне?.. — Алик несмело коснулся рукоятки.

— Да. Вылезай из машины и отходи к тому ларьку. Когда начнется заваруха, выстрелишь один раз… — Павел пошарил взглядом по обочине и остановился на потрепанном зеленом «Мерседесе». Годится — драндулету и так уже пару лет как пора на свалку… — Выстрелишь вон в ту машину. Один раз — запомни. И бегом обратно — я тут тебя подхвачу. Да, еще, — настрой «паузу» на автосинхронизацию.

— Ладно. На какой радиус?

— Радиус?

— «Пауза» захватывает или все внутри заданного радиуса, или только явно указанные объекты. Остальное замирает.

— Ясно. Тогда, кроме меня, не забудь указать Анну и эту машину.

Алик кивнул и потянул ручку двери.

— Помни — энергии мало, — предостерег он. — Не больше пяти минут субъективного времени.

— Вполне хватит, чтобы сдохнуть, — буркнул Павел. — Иди и следи за обстановкой. Если «пауза» заработает, значит, началось…

Алик выскользнул из кабины, и Павел на секунду смежил веки. Наглость и внезапность, говорите? Ну что же, попробуем!

На сигнал и педаль газа он надавил одновременно и только после этого открыл глаза. Пешеходы как будто ждали именно этого — толпа бросилась к стенам павильонов, давая дорогу отморозку за рулем дорогой иномарки. С криками, с проклятиями, с матом вдогонку… Какая-то мамаша, прижав к себе ребенка, метнула зонтик, и его металлический носик наметил будущую трещину в углу лобового стекла. Ерунда. Главное, что никто не попал под колеса, а индианка все еще продолжала стоять в центре площади. Стоять и смотреть на приближавшуюся машину. Нет — прямо Павлу в глаза. А ведь ей достаточно лишь поднять руку с таким же белым, как ее одежда, округлым предметом… Да, вот так! А теперь очень плавно надавить на кнопку…

Павел вдруг понял, что его экспромт был абсолютным безумством. Промахнуться по идущему в лоб громоздкому джипу мог только слепой, а высокорожденная укатэ наверняка владела лучеметом не хуже воина.

В последний момент он успел крутануть руль влево, четко сознавая бесполезность

своего маневра. Оружие в руке индианки дернулось и выплюнуло яркую молниеносную звездочку скрученного в тугой узел плазменного заряда. Мимо?..

Павел нашел время и силы оглянуться. Черта с два мимо! Рука высокорожденной не дрогнула. Попадание пришлось в крайний пустой павильон с явными признаками только что начатого ремонта, но оранжевая вспышка освобожденного из объятий силовых полей пламени погасла в волне зеленого свечения, кольцом разошедшегося от пострадавшего здания. А вслед за этой волной пришли люди в белых одеждах…

Работа тормозами и рулем происходили на рефлекторном уровне — полируя асфальт задними колесами, джип заложил вираж вокруг индианки и подставил ей правую дверцу.

Наглость и внезапность… Даже если не получилось второе — всегда остается первое. Павел дернул крышку бардачка, и в руку ему выпал «запасной вариант». «Макаров» заведомо уступал оружию инков и даже оставленной на проходной фабрики «гюрзе», но керамические боеприпасы в его обойме слегка уравнивали шансы.

— Эй, укатэ! Живо в машину!..

Стекло было опущено заранее, и Анна, оглянувшись на голос, увидела направленный на нее черный зрачок ствола.

— Дурак! Не в меня!..

Готовность, с которой она запрыгнула на подножку машины, заставила Павла отметить, что он, видимо, где-то ошибся в расчетах. Но для выяснения нюансов найдется время позже, а если нет — то это уже не будет иметь значения.

Индианка успела сделать еще два беглых выстрела, прежде чем Павел утопил газ, и она упала в объятия комфортабельного сиденья. Джип мог выехать с площади в десятке мест. Однако Павел снова выкрутил руль, разворачиваясь навстречу вышедшим из прокола воинам инка.

— Куда?! — вскрикнула Анна. Она слишком хорошо знала возможности этих людей в белом. — Назад! Это же интаи!

Для Павла это слово было пустым звуком, к тому же иметь дело с боевой элитой ассамблейщиков, похоже, входило в дурную привычку.

— Тихо сиди, высокорожденная!.. Подберем кое-кого…

Сработавшая, наконец, «пауза» застала площадь почти пустой. Угроза терроризма сделала москвичей бдительными хотя бы задним числом — при звуках первого взрыва толпа бросилась врассыпную, развязывая руки воинам. Первый луч скользнул рядом с водительской дверцей, испарив остатки разбитого зеркала. Второй — ударил в лобовое стекло и пронизал машину насквозь. Раскаленные капли стегнули Павла по рукам и щеке, заставив недобро осклабиться: инки слишком боялись навредить будущей священной жертве, чтобы взрывать «Лендкрузер» целиком. Пока они пытались убить водителя.

— Стреляй же!.. — выкрикнула Анна. Новый заряд, пущенный ею почти наугад через боковое окно, уничтожил остатки павильона. Не успевший отбежать от погибшего строения воин покатился по асфальту, словно сбитая кегля, остальные рассыпались в цепь и, наконец, переключились с водителя на машину.

Рассекая порядки противника, Павел открыл огонь с левой руки. Попасть в таких условиях было невозможно, испугать — тем более. Сразу два луча — слева и справа — пронизали моторный отсек. Капот вскинуло вверх, ударила струя перегретого пара из рассеченного радиатора, и сразу за ней — сноп огня. Дизель харкнул крошащимся металлом шатунов и умер, однако машина двигалась слишком быстро, чтобы остановиться сразу.