Уроки судьбы
Шрифт:
— Интересно, кто такая эта Анастасия? Дворянка, купчиха или мещанка? — задумчиво сказала Татьяна.
— Может быть, ее и в живых-то нет, перстень старинный, — предположила Лиза.
— А мне кажется — она молода и красива, и влюблена в прекрасного юношу… — мечтательно проговорила Татьяна.
— А перстень ей подарил возлюбленный, втайне от мужа? — поддержала ее игру Лиза. — И когда она потеряла его, то горько плакала… Смешная ты, Таня! Это же из романов, в жизни все иначе. Но в одном ты права —
— И где же твой брат? — спросил Репнин, когда они с Радой приехали в табор.
— Не знаю, — покачала головой Рада. — Он просил меня срочно ехать за тобой. Сказал, что будет ждать в своей кибитке.
Репнин укоризненно посмотрел на нее.
— Признайся, что ты просто хотела видеть меня.
— Нет! Это брат вызвал тебя. А мне, — она улыбнулась, — мне повода для встречи с тобой искать не надо. Ты ко мне сам придешь, стоит мне только этого пожелать.
— Не будь такой самоуверенной, — смутился Репнин.
Цыганка и впрямь имела над ним необъяснимую, тайную власть, как будто приворожила своими чарами.
Рада рассмеялась и прижалась к нему, Репнин потянулся к ней, но потом вздохнул и отстранил ее от себя.
— Не до забав мне нынче… Ты лучше брата поскорее найди, поговорим с ним, и поеду я дальше — есть у меня в уезде дела неотложные.
Цыганка нахмурилась, пожала плечами и сделала шаг в сторону от кибитки Седого. В этот момент от другого края табора раздались громкие крики и причитания. Рада вздрогнула и схватилась за сердце.
— Что-то случилось, — тихо сказала она. — Брат…
Рада бросилась на крики, и следом за ней Репнин. Когда они подбежали к толпе цыган, собравшихся у крайней кибитки, то увидели лежавшего на снегу Седого. Он был весь в крови и бездыханный, в его груди торчал вошедший по рукоятку нож. Замерев на мгновенье от ужаса, Рада упала на колени на снег рядом с братом и вдруг так страшно и мучительно закричала, что Репнину стало страшно.
Опомнившись, он растолкал вмиг замолчавших цыган и вошел в центр круга.
— Как это случилось? — Репнин обвел цыган взглядом. — Кто знает? Почему молчите? Или сами во всем виноваты?
— Ты на нас не греши, барин, — после недолгой паузы сказал вожак. — Не по-людски это — напраслину возводить. А что случилось — не видел никто. Мальчик сказал — старуха к нему приходила, попрошайка, вроде той, что в лесу часто видели.
— А кто его нашел?
— Он сам до кибиток дополз, можешь посмотреть — след прямо из леса тянется.
— Так он живой был? — обрадовался Репнин. — Успел что сказать?
— Успел, — кивнул вожак, — да только одно слово — перстень.
— И это все?
— Все, — вожак взмахнул рукой и, подойдя к Седому, мягко отстранил от него
К погибшему тут же молча подошли четверо цыган, подняли тело с земли и понесли к одной из кибиток.
— Постойте, — Репнин хотел остановить их, — а нож?!
— Его это нож, — покачал головой вожак.
— Получается, что он сам себя зарезал?
— Что получается, не знаю, и вряд ли кто сможет узнать, — пожал плечами вожак и снова махнул рукой — цыгане тут же разошлись.
Репнин бросился поднимать Раду. Она позволила князю помочь ей и, посмотрев куда-то мимо невидящим взглядом, побрела прочь от этого страшного места.
— Рада, Рада! — догнал ее Репнин. — Нельзя же так просто все оставить!
— А что ты можешь сделать, барин? Брата мне вернешь?
— Брата не верну, но могу разобраться, кто и зачем его убил. Ведь не сам же он себя собственным ножом жизни лишил! Скажи, у Седого были враги в таборе или среди местных жителей?
— Его все уважали, — тихо промолвила Рада.
— А в последнее время не случилось ли ничего необычного?
— Странный ты человек, князь, — грустно улыбнулась она. — Да разве цыгане живут той жизнью, что вы считаете обычной?
— Тогда, может, событие какое важное, — смутился Репнин.
— Событие? — задумалась Рада. — Было событие — в карты он давеча выиграл. Много выиграл. Очень много…
— А с кем играл?
— Кажется, с управляющим барона Корфа. И с тем барином, на чьей земле стоит табор.
— Забалуев? Откуда у Забалуева деньги для игры в карты? Да, кстати, а что это за перстень, о котором сказал Седой перед смертью?
— Старинный. Очень дорогой и красивый.
— Где же он его взял?
— Я не успела у него спросить. Брат спрятал перстень в карман и велел мне найти тебя.
— Хорошо, — решительным тоном сказал Репнин. — Послушай, Рада… Седой был моим другом. И я даю тебе слово дворянина, что отыщу его убийцу.
— Да кто же будет тратить время на поиски убийцы цыгана? — засомневалась Рада.
— Я! — уверил ее Репнин. — И прямо сейчас отправлюсь к исправнику.
Репнин, конечно, был полон решимости узнать правду и выполнить свое, в благородном порыве данное обещание, но разговор с исправником его раздосадовал.
— Не извольте беспокоиться, ваша светлость! — отмахнулся тот. — У них в таборе, почитай, каждый день поножовщина. Из-за чего сыр-бор поднимать? Убьют, похоронят тайком — и ладно. Одно слово — язычники!
— Вы, кажется, пренебрегаете своими прямыми обязанностями?
— Боже упаси, ваше сиятельство! Только, если его свои повалили, то вряд ли признаются.
— Мне доподлинно известно, что Седой выиграл крупную сумму у Карла Модестовича Шуллера, управляющего имением барона Корфа, а также у господина Забалуева.