Уроки страсти
Шрифт:
Ничего, она справится. Просто нужно отвлечься от происходящего, думать о чем-нибудь другом. Например, об одном из талантов сестры – о ее умении рассказывать истории об отважных героях и их прекрасных возлюбленных.
Но отчего-то каждый герой, приходивший ей сейчас на ум, имел лицо лорда Эдрика, оттолкнувшего от нее грязного рыжеволосого скотта и вступившего с ним в бой.
Эдрик провел рукой по недавно отросшей бороде и вздохнул. Хоть меч и не задел легкое Брайса, опасность еще не миновала. Эдрик слишком часто был свидетелем того, как полученные в бою раны начинали гноиться, что неизменно
К счастью, нормандка уже зашила рану Брайса, причем зашила очень даже неплохо. Одеяло сползло с ее плеч, обнажив полные груди с бледно-розовыми сосками. Заметив это, Эдрик тотчас же почувствовал, как кровь его забурлила, почувствовал, что его неудержимо влечет к этой женщине. Ему хотелось заявить на нее свои права – хотелось увести ее из лагеря и утолить свой голод, пока он находится вдалеке от Бракстона и от Сесиль.
Эдрик покосился на нормандку и вдруг понял, что не сможет взять эту женщину силой. Он страстно желал ее, однако не хотел, чтобы до Сесиль дошли даже слухи о его нечистых помыслах. Не хотел, поскольку помыслы эти не имели ничего общего с его неудачным браком.
А руки у нормандки маленькие, изящные… И поначалу она обращалась с Брайсом слишком уж осторожно – старалась не причинить ему боли. Но очень скоро ей стало понятно: чтобы проткнуть иглой человеческую плоть, требуется применить силу. Она вздрагивала при каждом стежке, но преданный Дроган ласково говорил с ней, убеждая поскорее закончить работу. Наконец девица тщательно завязала узелок и со вздохом отпрянула от раненого.
Брайс внезапно застонал.
– Вы слышали, милорд? – спросил Дроган. – Стон – очень хороший знак. Он приходит в себя.
Нормандка по-прежнему дрожала от страха, но Эдрик не позволил жалости пробраться в его сердце и старался подавить страсть, пронзавшую его при каждом взгляде на нее. Лучше думать о победе над Леодом Фергюсоном. И, конечно же, следовало поразмыслить о том, как добраться до его сынка Роберта.
Тут снова послышался голос Дрогана.
– Как тебя зовут, милая? – спросил он у нормандки. Девушка взглянула на него так, словно не поняла вопроса. Наконец, запинаясь, пробормотала:
– Кейт… Я… просто Кейт.
Эдрик снова посмотрел на девушку. Дроган же задал очередной вопрос:
– Где они взяли тебя в плен?
– Это произошло… недалеко от Раштона. Французский акцент девушки придавал родному языку Эдрика необычную мягкость, и он невольно вспомнил свою нормандскую жену; та удосужилась выучить всего несколько английских фраз – по большей части ругательств, которыми она поносила и его, и слуг.
– Твои родственники, наверное, волнуются…
– Non! Э-э-э… – Она сглотнула. – У меня не было бы причин возвращаться обратно, если бы… – Кэтрин бросила взгляд на то место, где Фергюсон накинулся на нее. Затем поднялась на ноги и поплотнее закуталась в одеяло, укрываясь от мужских глаз. Из-под порванной грязной юбки выглядывали ее стройные ножки.
Вновь ощутив вожделение, Эдрик мысленно выругался – его все сильнее тянуло к этой девице.
– Это не имеет значения, – сказала она. – Я никто скучать по мне не будут.
Эдрик внимательно посмотрел на девушку. «Никто?» Едва ли это возможно с такими нежными ручками и с такой правильной речью. Но если она не желает возвращаться в Раштон…
– Эдрик… – пробормотал Брайс, очнувшись.
– Да,
– Этот Роберт… Я убью его.
– Нисколько не сомневаюсь. Но сначала тебе надо поправиться. – Эдрик дал брату напиться и накрыл его одеялом. – Надо выставить дозор, – сказал он Дрогану. – И прикажи людям разводить костры. Мы проведем здесь ночь и поутру двинемся в Бракстон-Фелл. – «А потом я решу, что делать с Кейт», – добавил про себя Эдрик.
ГЛАВА 3
С наступлением ночи воины развели костры, поужинали и устроились на ночлег поддеревьями. Но у Эдрика совершенно не было аппетита. Спать ему тоже не хотелось, и он сел рядом с Брайсом, отослав Дрогана отдыхать.
– Я сменю вас через несколько часов, милорд. – Дроган положил руку на плечо Эдрика.
– Позаботься о нормандке, – неожиданно для себя самого сказал Эдрик. – Как бы не замерзла.
Еще два нормандских пленника не выжили. Вполне возможно, что Леод убил бы и Кейт, попользовавшись ею. Хотя она была девушкой миловидной, так что Фергюсон вполне мог бы оставить ее для себя или продать богатому главе другого клана.
Девушка сидела у костра, закутавшись в одеяло и пряча свои прелестные грудки. Но ножки она не укрыла, и Эдрик мог любоваться ими, не вызывая подозрений. И еще он любовался ее горделивой осанкой. Спина прямая, плечи расправлены, а в глазах блестят слезы. Она пыталась сдержаться, но слезы потоками лились по ее щекам.
Но почему же он испытывает к ней симпатию? Лучше было бы избежать таких чувств. И не думать о том, что она пережила в плену. Ему хотелось возненавидеть ее. В конце концов, она ведь нормандка. И если бы она не закричала, когда его воины только готовились к бою, то он не бросился бы ей на помощь. И тогда они как следует подготовились бы к нападению. Тогда Брайс успел бы застегнуть латы и не получил бы эту ужасную рану. К тому же ее визг в самый разгар боя отвлек Брайса на мгновение…
Эдрик стиснул зубы и отвернулся. Женщина чувствовала себя неловко, но он не желал проявлять милосердие. Пусть не ждет теплого приема ни здесь, ни в Бракстон-Фелл. Да-да, он уже сыт по горло нормандцами, в особенности их женщинами.
Дроган нашел для нее еще одно одеяло. Эдрик видел, как он приготовил ей постель у костра, дождался, когда она уляжется, а затем устроился поблизости.
Вероятно, следует поговорить с Дроганом – сказать, что он слишком мягко обращается с пленницей.
Еще немного – и она очнется от жуткого кошмара. Скоро настанет утро, и она услышит пение птиц за окнами. Наденет простенькое платьице, встретится с сестрой Агнесс и будет помогать старой монашке кормить сироток-ягнят и цыплят, как делала каждый день, пока жила в аббатстве. Потом ее ждут молитвы, а после этого монахини и все прочие обитатели аббатства сядут за стол.
И никаких страшных снов про шотландцев, про этих варваров с холодными глазами и грубыми руками…
Кэтрин со вздохом приподнялась и осмотрелась. Так значит, это не сон! Она действительно попала в плен, ее действительно похитили из отцовского замка. Слава Богу, родные оказались за крепкими стенами башни. Но вот за Джеффри она очень переживала. Она увела его из замка и подвергла опасности – так же, как ее крик во время сражения стал причиной тяжелого ранения юного Брайса. Неудивительно, что его брат смотрит на нее с угрозой, явно считая ее виновницей несчастья.