Уроки соблазнения... в автобусе
Шрифт:
– Эм-м… Я? Да нет... вам показалось, – отвечаю сдавленно я, краснея от смущения.
Он ещё раз окидывает меня непонимающим взглядом и, вздыхая, возвращает внимание к дороге. А я чувствую себя полной дурой. Отворачиваюсь и с грустью смотрю в окно. Что я вообще здесь делаю? Почему он со мной так возится? Зачем я ему? Ничего не умеющая малолетка! Ну вот. Сама себя накрутила, сама сижу и чуть не плачу. Дура дурой! Смахивая слезинку и шмыгаю носом.
– Ты что? Плачешь? – встревоженно спрашивает он, а я, испуганно застыв, смотрю в окно. – Настя. Что случилось?
– Ничего... –
– Повернись, – требует он мягко, но настойчиво. Я нехотя поворачиваюсь, а он внимательно разглядывает мои красноватые глаза и слегка распухшие веки. В его глазах явно читается непонимание.
– Дорога! – вскрикиваю я, замечая, что нас неуклонно тянет на встречную полосу. Данил Гореводителевич, вздрагивая, возвращает машину в нужное положение.
Спустя пятиминутной молчаливой езды, мы паркуемся возле высоких кованых ворот.
– Я не понимаю, – с трудом произношу я. После затяжного молчания или переизбытка чувств мне тяжело говорить.
– Что ты не понимаешь? – спрашивает он, отстёгивая ремень безопасности и поворачиваясь ко мне.
– Зачем всё это... Почему вы со мной так возитесь... Зачем это вам? – тихо спрашиваю я, делая особый акцент на слове “Вам”.
Он шумно вздыхает. Молчит. А потом тихо отвечает:
– Я не знаю...
Его неопределённость словно железная когтистая лапа сжимает мою грудь, вырывая сердце, заполняя всё естество пустотой. Я горько улыбаюсь сама себе, даже не глядя в его сторону. А что я собственно хотела? Чтобы учитель признался в любви своей ученице, чтобы такой классный парень сказал, что любит невыразительную закомплексованную личность? Опомнись, Настя! Пора бы окунутся в этот чан с жестокой реальностью. Открыть глаза и перестать мечтать!
Я молчу. От душевной боли даже скулы на лице сводит. Изо всех сил пытаюсь сдерживать слёзы. Тишина рвёт барабанные перепонки, я больше не могу выдерживать это! Быть рядом с ним просто невыносимо.
Дрожащими руками я отстёгиваю свой ремень безопасности и, с трудом нащупав ручку, открываю дверь. Меня всю трясёт, когда я выхожу. Прохладный ветерок щекочет помокревшие щеки. Я ухожу не оборачиваясь. Я иду, не зная куда. Мне всё равно, смотрит ли он мне вслед. Есть ли в его взгляде болезненное прости за то, что не смог полюбить тебя. Или немое разочарование в том, что я не смогла с лёгкостью принять горькую правду.
Я медленно перебираю ногами, шаркая по мелкой гальке. Вижу вдалеке на парковке наш школьный автобус сдаёт задним ходом, собираясь уезжать. Мне нужно лишь небольшое усилие для того, чтобы догнать его и успеть уехать со всеми. Зайти внутрь и сесть рядом с Катей. Я безумно не хочу отвечать на её расспросы, не хочу вообще говорить что-либо. Я вообще не хочу ничего делать. Может я даже брошу школу. Не хочу видеть его безразличное лицо. И бежать не хочу...
Внезапно что-то резко тянет меня назад, вытягивая из этого депрессивного транса.
– Да стой же тебе говорят! – практически кричит Данил Сердцеразбивателевич, хватая меня за руку и разворачивая к себе.
– Зачем? – моя грусть сменяется гневом. – Я же вам даже не нравлю…
Слово обрывает
– Пойдём.
И я послушно иду. Сердце колотится, а ножки подгибаются, словно я только что с парашютом прыгнула. Вот только он, ни фига, не раскрылся и я разбилась об твёрдый асфальт. Блин! Я ж его в ответ не поцеловала. Стояла, как вареный кабачок и даже не соизволила чмокнуть в ответ. Вообще никак не отреагировала!
Мельком, хмуря бровки, смотрю на его широкую спину. Вот, может, сейчас резко подтянуть его к себе, прижаться к губам, запуская руку в его густые волосы и засосать со всей страстью, чтоб он аж ножку приподнял от удовольствия, как в фильмах всегда показывают. Хотя, нет. Так же девушки обычно делают.
Пока он рассчитывается на ресепшине, мои раздумия сменяет дикая радость. “Ях-у-у-у! Он меня поцеловал!” Я стою и довольно улыбаюсь во весь рот.
– Что такое? – спрашивает Данил Ловеласович, замечая мою широкую улыбку. Я качаю головой типа: “Всё ништяк”, а он вздыхает, удивлённо изгибая бровь. Ну а что мне сказать? Что я из трусов готова выпрыгнуть, потому что он меня поцеловал? Ага, щас!
Купальни скоро закрываются, поэтому людей немного. Горячие пещерные озёра представляют из себя небольшие природные бассейны, которые расположились в разных уголках большой пещеры. Естественно, острые каменные выступы сгладили мрамором, ловко пристроили раздевалки и провели систему вентиляции, благодаря которой не воняет сероводородом.
Я переодеваюсь, иду к нужной двери и захожу внутрь купальни. Густой пар приятно согревает лицо и тело. Освещение немного тусклое и я не сразу могу понять, где находится это парующее озерцо. Подхожу к мраморному краю. Мой учитель, раскинув руки в стороны и запрокинув голову назад, уже получает кайф. Услышав, как шлёпают мои вьетнамки об мокрый пол, он устало подымает голову, открывая глаза.
– А ты чего в купальнике? – хрипло спрашивает он, словно только что проснулся.
– А в чём мне ещё быть? – практически пискнула я от возмущения. Вот извращенец!
– В раздевалке должны быть белые полотенца.
– Нет там ничего! – раздраженно отвечаю я, подходя к ступенькам и погружая ступни в горячую воду. Ишь ты полотенце! А чем ему мой купальник не угодил?
– Подожди! Ты на воду глянь, – подавшись вперёд, останавливает он меня. Я смотрю вниз: мои ноги скрывает мутно-серая жижа. Приподняв ногу, вижу как на ней остается серый налёт из мелкого серого ила. Он подплывает ближе и указывает пальцем на посеревшую кожу: – Вот, ты потом свой купальник в жизни не отстираешь.