Уроки разбитых сердец
Шрифт:
— Силы небесные! — ахнула Мейзи. — Вот это да! Ты, верно, Принцесса, дорогая, потому что твой папочка должен быть королем, чтобы содержать такой домище.
— Слушай, Мейзи, заткнись, — огрызнулась Дайана.
В ее голосе слышалось непривычное раздражение, и Лили тотчас сообразила, что Дайана тоже нервничает из-за свадьбы. Мейзи мгновенно замолчала.
Грузовичок остановился у массивной парадной двери, и на пороге появились два пожилых джентльмена.
— Папочка! — Дайана бросилась к дверям и обняла более тщедушного из старичков. На вид ему было лет семьдесят, на загорелой лысой голове, покрытой старческой гречкой, белело несколько редких седых прядок.
Лили
— Мейзи и Лили, это мой папа, сэр Арчибальд Белтон, и Уилсон.
У Лили язык не поворачивался назвать пожилого человека, старше ее отца, просто по фамилии. Уилсон? Нет, это невозможно.
— Здравствуйте, сэр Арчибальд, здравствуйте, мистер Уилсон, — сказала она. Сэр Арчибальд и бровью не повел, но Уилсон явно пришел в смятение.
«Что ж, — подумала про себя Лили, где пенни, там и фунт: заварила кашу, так не жалей масла». Она подхватила свой маленький чемодан.
— Уилсон отнесет ваши вещи, дорогая, — любезно предложил сэр Арчибальд.
— Не беспокойтесь, — улыбнулась Лили. — Я справлюсь сама.
Без большинства картин и скульптур стены Белтонуорда казались немного голыми. Наиболее ценные произведения искусства хранились в обширном погребе вместе с неизменно сокращающимися запасами вина (по слухам, сэр Арчи сильно переживал оттого, что лишился своего драгоценного рейнвейна), и все же здесь было на что посмотреть. Сэр Арчи подхватил под руку дочь и, радостно болтая, повел девушек в дом. За дверью Мейзи и Лили остановились, ошеломленно разглядывая огромный холл. Впереди виднелась широкая лестница, а на стенах, затянутых выцветшим красным дамастом, кое-где еще висели фамильные портреты Белтонов. Мужчины с длинными, как у борзых, носами, похожие на сэра Арчи, и напудренные, украшенные лентами женщины с лошадиными лицами, такими же, как у несчастной Сибил, надменно взирали на них с потемневших холстов, словно хотели сказать: «Да, мы богаты и могущественны, нам подвластно все, на что мы смотрим».
Кое-где облупившаяся золоченая лепнина над головой сияла в лучах солнца, шаловливые херувимы и нимфы на украшенном богатой росписью высоком сводчатом потолке резвились среди золотистых облаков.
Две огромные, покрытые мелкой сеткой трещин, бело-голубые вазы с изображением раскосых китайских девушек стояли у изгиба лестницы, и Лили, видевшая в Ратнари-Хаусе немало подобных вещей, догадалась, что они стоят целое состояние.
— Господи Иисусе, — прошептала Мейзи, когда они взбирались по мраморной лестнице, — никогда не собиралась замуж за какого-нибудь богатого хлыща, но теперь, кажется, понимаю, что в этом находят другие.
— Ты бы другими глазами взглянула на это райское местечко, если бы тебе пришлось самой мыть тут лестницы, — шепнула в ответ Лили, вспомнив мраморные полы в Ратнари-Хаусе.
Не важно, сколько у нее будет денег в будущем, она ни за что не станет заставлять другого человека драить ей полы, решила Лили.
— Верно подмечено.
Мейзи и Лили отвели одну комнату на двоих, и когда девушки остались одни, Лили уселась на ближайшую из двух одинаковых кроватей. Белоснежные стеганые покрывала из хлопка выглядели новыми и свежими, но все остальные вещи в комнате казались древними и выцветшими, в том числе тяжелые занавески с цветочным узором и потертый ковер на полу.
— Да, здесь тебе не «Ритц», — разочарованно фыркнула Мейзи.
— Это самая обычная семейная спальня, — объяснила Лили, — в таких остаются ночевать члены семьи или
— А я бы купалась в роскоши, живи я здесь, — вздохнула Мейзи, с любопытством открывая один за другим ящики комода.
— Потому-то мы с тобой никогда и не станем женами богатых хлыщей, — рассмеялась Лили. — Нам захочется иметь круглосуточное отопление, шелковые постельные покрывала, как у Греты Гарбо, и свой «роллс-ройс», а шикарные мальчики предпочитают старые занавески, обходятся без отопления да еще заставляют тебя штопать им носки, вместо того чтобы купить новые. Богатым людям нет нужды выставлять свое богатство напоказ.
— Странные они какие-то, вот что я тебе скажу, — покачала головой Мейзи, и подруги начали спешно приводить себя в порядок, готовясь к встрече с матерью Дайаны и остальными гостями.
— Мама в малой гостиной, — предупредила Дайана, когда все трое тронулись вниз по широкой мраморной лестнице. — Ей не терпится познакомиться с вами, она так много о вас слышала.
Дайана сменила дорожный костюм на пару стареньких брюк для верховой езды и легкий свитер. В этом наряде она казалась совсем юной, и Лили поймала себя на мысли, что дома Дайана выглядит немного иначе, чем в Лондоне. И в который раз за этот день Лили вспомнила Тамарин. Она представила себе, как привозит туда на свадьбу Дайану с Мейзи и показывает им все заповедные уголки своего детства. Лес, где они с Томми когда-то играли в прятки, ручей, вблизи которого лежали на животах, болтая руками в студеной воде. Она познакомила бы подруг со своей мамой, и она бы им непременно понравилась. Лили мечтательно улыбнулась. Маму все любят, она такая добрая и приветливая. Но возможно, с Дайаной мама держалась бы по-другому, более церемонно, ведь Дай — одна из тех, других. Почему люди придают так много значения подобным вещам? Разве это так важно?
Малая гостиная помещалась в левой части дома, рядом с покоями хозяев, а все восточное крыло было отдано под санаторий.
Увидев девушек, мать Дайаны встала и с улыбкой протянула руки им навстречу.
— Как замечательно, что вы приехали. — В ее голосе слышалась искренняя радость. Леди Белтон была точной копией Дайаны, только постарше, с тем же милым лицом и живой улыбкой, и с волосами, тронутыми сединой.
— Здравствуйте, леди Белтон, — чопорно поздоровалась Лили.
— У меня такое чувство, словно я давно вас знаю, девочки. Вы были очень добры к Дайане. Я никогда не устану вас благодарить. — Мать Дайаны улыбалась так тепло и приветливо, что Лили вздохнула свободнее. «Может, все не так уж плохо», — с надеждой подумала она.
Сэр Арчи при всем своем дружелюбии был джентльменом старой закваски: он умел быть очаровательным и радушным, но ни на минуту не забывал о своем положении. А леди Белтон больше походила на Дайану и была добра ко всем, независимо от их происхождения и социального статуса. «Леди Айрин она бы не понравилась», — с удовольствием отметила про себя Лили.
Обед проходил «в узком семейном кругу», как простодушно выразилась Дайана. За столом к Лили, Мейзи, Дайане, Эванджелине Белтон и сэру Арчи присоединилась Сибил со своим женихом, капитаном Филиппом Стэнхоупом, молчаливым молодым человеком с тяжелым квадратным подбородком.
Сибил хотя и была всего на два года младше сестры, характером резко отличалась от Дайаны. Весь вечер она говорила только о предстоящей свадьбе, брюзжала насчет платья и цветов и жаловалась, что из-за «этой ужасной затянувшейся войны» бракосочетание не будет таким пышным, как могло бы быть.