Уроки гнева
Шрифт:
Полуживотные. Недоразумные. Подданные и слуги. Очень редко что-то большее.
Люди!
…Последние ступени. Фэре Ночной едва уловимо меняется, и Пламенный, ощутив это, понимает: пришли. Рублёный жест, отличающий воинов (у людей из стражи резкость движений почти та же — переняли). За жестом следует импульс гудящей энергии. Кусок стены уходит в первую Тень, и тастары входят в гулкий подвал.
Здесь нет факелов, а светошары не сияют. Но тастары — не люди, мрак не помеха им. Без света Пламенный различает медленный танец фэре Смотрящего и худое длинное тело, парящее в столбе
Но так длится недолго.
Когда Пламенный и Ночная подходят к столбу силы, мастер Видений уже дышит, и в тишине подвала ясно слышен слабый стук его сердца. Не пытаясь покинуть воздушное ложе, Смотрящий слегка поворачивает голову.
"Пламенный. Ты пришёл".
— Смотрящий. Я внимаю.
Помимо прочих искусств духа, Смотрящий хорош в дэну — разговоре без слов. Образы, вспыхивающие в его разуме, отчётливы и ярки, прекрасны в своей завершённости. Медленные и плоские, слова не могут быть так прекрасны. Даже слова тастар-мид.
"Я видел беды. Потомок последнего короля Равнин, что правил до нас, ведёт сюда одного из Могучих. Согласие их нерушимо, и оба они желают нашей смерти".
— Мне сообщили. Что мы можем сделать?
"Есть выбор. Его знаешь и ты. Мы можем остаться, чтобы сражаться — и умереть. Род наш прервётся, знания и искусства уйдут, но гордость уцелеет и слава продлится".
Утешительно, подумал Пламенный. Но мёртвым не надо утешений.
Мёртвым уже ничего не надо.
"Можно разбить кристалл гордости на камне нужды и продолжить бегство. Жизни свои мы сбережём, а позже сможем вернуться в эти земли. Но высока цена, и не все захотят платить".
Не говоря ничего ни словами, ни без них, Пламенный ощутил гнев Ночной.
Да, она — воин. Она не захочет платить эту цену снова. Гордость её велика, и не Могучему, каков бы он ни был, согнуть её. А значит, гордость убьёт её — и часть Пламенного умрёт вместе с ней. Умрёт и не возродится более…
— Ты режешь глубоко. Смотрящий, есть ли третий выход?
"Кромка тонка и может обломиться. Кромка остра и может убить. Но на всякую силу есть равная сила и сила большая. Ответ, что ты ищешь, может найтись за Поворотом".
Фэре Пламенного забилось, рождая вихрь в вихре. В глазах плеснула горечь.
"Дар асали — редчайший дар. Смотрящий, ты знаешь не хуже меня: среди нас, малого осколка былого, нет мастеров Перепутья. Можно уйти за Поворот, можно даже найти щит, что выдержит ярость Могучего. Но и достигнув нужного — как вернуться, не потерявшись средь граней и отражений?"
Ответ Смотрящего — росчерк ветра в потоке ночи.
"Четвёртого выбора нет".
Двое владык поднимались по лестницам, как спускались: молча. Сплетаясь, фэре их пели нежнее, чем когда-либо раньше. Пели о
Неизбежность пела в них: Пламенный уходит. Гордость и сила пели: Ночная остаётся.
Я ухожу, думал тастар, почти без надежды вернуться. Она остаётся без надежды выиграть битву. Время уходит, уходит, но приближается Агиллари, потомок изгнанников. Можно найти за Поворотом Мощь, что повергнет Могучего — но вернуться слишком поздно. И разум говорит мне, что я ступаю по воде. Но на что ещё опереться, если земля не держит Народ?
Я ухожу.
Когда двери покоев Владыки закрылись за ними, Ночная повернулась к своему ааль-со.
— Ты не вернёшься. — Сказала она. — Я буду ждать.
И ещё:
— Оставь мне свой след.
Ждать ответа она не стала. Её фэре раскрылось властной спиралью, и отлетел в сторону древний клинок, принадлежавший ещё её матери.
Пламенного обожгло.
— Не надо, — прошептал он, — ведь ты…
— Я так хочу, — был ответ. — И ты тоже хочешь. Не медли!
Отгремела буря глубин. Разум вернулся к Пламенному. Первым порывом, чистым, как свет, он нашёл рядом фэре Ночной. Нежно, очень нежно коснулся зерна новой жизни.
И сын его — да, именно сын — ответил.
— Жди меня, — прошептал тастар.
Искра новой магии в фэре Ночной стала чуть ярче. Словно мигнула:
"Жду", — говорила она.
Глава вторая
— Гес, тебя призывает Владыка.
Призывает и призывает. Идём. Хотя внутри буравчиком чешется блоха-любопытство: почему меня? Почему в такое время? Два часа до рассвета, рань несусветная! И зачем…
Привычным движением разума Эхагес придавил блоху. Всё станет ясно в должное время.
Незачем вибрировать.
Даром что поднятый с постели и собиравшийся меньше минуты, он выглядел достойным звания Серого стража. Гладкий ёжик светлых волос, внимательный, нимало не сонный взгляд, чёткие движения, тёмно-серая форма — чистая и аккуратная. Меч на боку. (А как иначе? Никак). Но Эхагес не обольщался. Даже до ветерана ему далеко: слишком молод, опыта недостаёт. А уж до идеала… Он, как бы ни был хорош — всего лишь человек. Тренированный, сильный, быстрый.
Но не тастар.
Вот и блоха-любопытство в душе оживает…
В своих покоях Владыка был не один. Для многих людей различать тастаров по внешности было непросто; для многих, но не для Серых стражей. Эхагес сразу узнал наставника одного из его наставников, Ночную. Но даже тени верной догадки о том, что Пламенный делал здесь вместе с ней, в уме стража не возникло. А потом цельное, сосредоточенное внимание привычно оттеснило сумятицу мыслей.
Меж тем владыки словно не заметили появления стража. Глядя не совсем друг на друга и не совсем мимо, они по очерёди мелодично ворчали и присвистывали, говоря о чём-то на своём собственном языке.