Урга и Унгерн
Шрифт:
– Хорошо, я поеду в Манджушри и поговорю с настоятелем о возможности сбора смолы. – Рерих окинул взглядом присутствующих. – Лисовский, мне почти наверняка откажут, поэтому наметь, пожалуйста, на карте, где еще есть хвойные леса.
– На карте? Ее сначала нужно составить. У нас нет в дивизии карт местности, достаточно достоверных.
Я посмотрел на Рериха и слегка улыбнулся. Он заметил мою улыбку. Похоже, удача наконец повернулась к нам лицом.
– Ну ты же бывал в экспедициях и картографом работал, тебе будет несложно составить карту.
– Я был в восточных
– Штудируй, Лисовский! – Рерих был неумолим. – У тебя есть еще два дня. Потом нам держать ответ перед Унгерном.
– А где я, по-вашему, найду эти книги?
– Я тебе их достану, – пообещал Рерих. – На немецком, правда, но ты ведь расшифруешь?
– На немецком смогу, конечно, – заверил Лисовский.
Я вспомнил наш недавний разговор с Рерихом, когда он описывал богатую библиотеку генерала Чэнь И, теперь было понятно, откуда Рерих планировал позаимствовать книги.
Торновский после раскура стал поспокойнее. Он даже улыбнулся и неожиданно бодренько хлопнул в ладоши:
– Ну, может, и вынесет нас нелегкая! Скипидар… кто бы мог подумать! И много скипидара можно получить из этой смолы?
Лисовский поглядел на Рериха, который, судя по всему, знал о технологии производства скипидара больше, чем он сам.
– Процентов тридцать можно выгнать из сырья, много побочного продукта остается.
– Что за побочный продукт? – уточнил Торновский у Рериха.
– Канифоль. На ведро скипидара пуда три канифоли выйдет.
– Ее можно в дело пустить или продать?
– Если получится продать, то нам будет полегче у Унгерна людей на сбор смолы выпросить, но кому такая прорва канифоли нужна, даже и не знаю.
– С китайцами пообщаюсь на Захадыре, – пообещал Торновский. – Есть у меня там торговые связи, если будет большой объем, наверняка и покупатели найдутся.
– Из канифоли можно делать дымовые шашки! – Мозг Лисовского неутомимо работал в новом направлении. – Для нашей дивизии, думаю, пригодятся. Я попробую кассеты с шашками установить на автомобили сзади. Если, к примеру, будет погоня, дым собьет врага со следа.
Я бросил взгляд на Рериха, тот идею немедленно одобрил:
– Давай, братец, думаю, дымовые шашки лишними тоже не будут, только не увлекайся второстепенными проектами. У тебя стеклянные пули уже в производстве? Я их Казагранди для его военной школы обещал в ближайшее время, вот Торновский тоже ждет их.
– Да, уже дня через два отливку начнем, сейчас песок завозим в мастерскую.
– Что по снарядам с синильной кислотой? Обещал вроде, что испытывать будем.
– Я изготовил несколько штук, можем испытать.
Назначили испытания на следующий день. Торновский пригнал табун лошадей, привезли два орудия разного калибра. Лисовский в сопровождении Рериха и Дубовика принес снаряды. Для каждого из них он соорудил специальный деревянный ящик, объясняя необычную конструкцию тем, что снаряды нельзя переворачивать или трясти.
Табун отогнали на приличное расстояние и, прицелившись, дали залп сразу из обоих орудий. Снаряды упали кучно, кони с диким ржанием разбежались в стороны, один завалился набок и стал дергать ногами, пытаясь подняться. Похоже, особого ущерба разрыв снарядов табуну не нанес. Перезаряжали и били прицельно по отдельным скоплениям лошадей, пока не кончились снаряды. Дубовик стоял, поджав губы, и неодобрительно качал головой. Он же добивал раненых животных, коих оказалось не больше десятка.
– Тут механические повреждения, следов отравления нет, – констатировал Торновский, оглядывая трупы лошадей. – Можно еще понаблюдать за выжившими, может, яд медленно действует.
– Нет, – отвечал Рерих. – Если не подействовал сразу, то ждать бесполезно. Концентрация кислоты недостаточная. Я тоже не очень-то верил в успех, но попробовать, конечно, следовало.
Унгерна весть о проведенном неудачном испытании химического оружия не огорчила. Выслушав доклад о возможности производства скипидара, он одобрил проект, назначив ответственным Торновского. Лисовскому вынес благодарность за идею создания дымовых шашек и дал задание начать установку пулеметных турелей и бронепластин на автомобили.
– До конца мая обеспечьте мне горючее в полном объеме, и чтобы мобильная бригада транспортеров с пулеметами к этому же сроку была готова. Рерих, ты ответственный за это направление. О любых препятствиях в осуществлении проектов докладывать мне незамедлительно! Это вопрос стратегической важности, вам понятно?
Все кивали. Всем было понятно. Нам пришлось еще не раз собираться у Лисовского, чтобы наладить работу по производству скипидара, с которым все оказалось не так просто. Рерих прочитал нам целую лекцию о том, как собирать живицу с деревьев:
– Все начинается с подготовки инструментов для подсочки и сбора живицы. Подсочка – это нанесение диагональных каналов на ствол дерева после снятия с него верхнего слоя коры. Эти каналы называются каррами. Нам понадобится команда из тридцати человек, которая будет осуществлять сбор живицы и каждый день прочищать карры от наплывов загустевшей или засохшей живицы.
– Много этой живицы сможет насобирать отряд из тридцати человек? – Торновский заносил важные сведения в свой полевой блокнот.
– За месяц – до сотни ведер. Это в производстве даст тридцать ведер скипидару. До конца мая можно будет произвести под сотню ведер горючего.
– Нам ведь нужно почти в два раза больше. – Торновский перестал делать пометки и, почесывая подбородок, смотрел на Рериха.
– Поэтому будем применять химическое стимулирование деревьев. Серная кислота, которую Лисовский предлагал использовать в своих химических снарядах, тут очень пригодится. Мы создадим пасту на ее основе. Эту пасту необходимо будет наносить на карры. При такой стимуляции производительность сбора можно будет увеличить на шестьдесят процентов.