Уратмир
Шрифт:
Из всего сказанного Дэмо делал свои выводы, которые почему-то никуда не выводили, а, наоборот, вели в тупик.
Зачем всесильному Циаксару показывать силу на столь слабом, как я, создании?
Циаксар предложит тебе покориться. Порабощение воли последнего плиамца будет очень эффектным подтверждением твёрдости и значимости Циаксара.
И тут в разговор вступил самый молчаливый пленник, расставив многое по местам:
Сделав с твоей планетой кошмарные вещи, не поддающиеся никаким объяснениям, кроме дикого порыва, на глазах высосав всё сущее из твоей суженой, Циаксар попытается заставить тебя, видевшего всю эту жуть, гордого по духу и по творению природы, непокоренного покориться. Для всего «чёрного мира» это станет великим
Дэмо был ещё больше деморализован от этого. К юноше поступила информация, в которую просто не хотелось верить. Пленные создания сказали, что им пора идти, а час парня вот-вот настанет. Окончательно угнетённый плиамец поднялся со скамейки, на которой провёл ночь. Вместе со слугами он вышел в длинный коридор, где шум и гул целой армии завоевателей был слышен ещё сильнее. Двигаясь по мрачному коридору с очень высокими потолками, группа словно поднималась на пригорок. Сырость и запах дрянного гниения обливали сердце Дэмо нестерпимо большим горем. Молодой сын своего рода находился в смятении. Без тени сомнений он неистово желал только одного отомстить, разорвав на части богоподобную плоть бессмертного Принца и всех тех, кто уничтожал не только его мир, но и множество подобных планет. В крайних захлёстах ненависти присутствовало омерзительное понимание того, что шансов нет. Он осознавал свою безнадёжность, но противней и отвратительней всего являлась игра Циаксара, в которой Дэмо не был даже пешкой.
Огромные двери, напоминающие наспех слепленные ворота, со скрипом отворились… Слепящие лучи ещё непогашенного Рио озарили родной сиреневый взор. Поначалу единственный выживший плиамец не мог ничего разглядеть и только успевал закрывать рукой свои сильно прищуренные глаза, идя вперёд на ощупь. Со временем, когда усталые очи адаптировались к яркому, но до боли родному милому свету, проявилась величественная арена, полностью заполненная чёрными и отвратительно уродливыми существами. Громкий разрозненный гул сменился гробовым молчанием. Дэмо огляделся. На него пристально смотрело огромное полчище тех, кого он больше всего на свете ненавидел, а его вид напоминал гордое, но чересчур слабое животное, ждавшее своей участи. Внезапно он начал ощущать громадную силу. Его естество подсказывало приближение Циаксара. Это была та же энергия, которая ощущалась при первой их встрече. Становилось всё тревожнее и тревожнее.
Вдруг из ниоткуда в центре арены появился огромный выброс неукротимо полыхающего и переливающегося синими оттенками пламени, чистопородный, словно рождаясь из пылающего жерла, оставлял позади жар бушующего огня. Присутствие «всевольного» сразу исказило пространство вокруг. Покинув горение, он воспарил над бренной поверхностью Плиама. Армия начала приветствовать своего предводителя. Развернувшись к приглашённым первородным «прасуществам», сидящим на главной трибуне, младший наследник Адвирга приветственно качнул головой, отдавая дань уважения их присутствию. Зная о высокомерности предстоящей речи Циаксара, Дэмо был готов ответить. И в это время пронзительный голос Чёрного Принца оглушил парня. Если даже с помощью немой речи чистопородный мог одержать победу над сыном Плиама, то о каком сражении с таким великим существом могла идти речь…
Плиамец, стань на колени и покорись мне! Тогда я бог мира Адвирга, Циаксар, первородный Чёрный Принц страха, сын самого прародителя Зла, одного из шести богов нашего «чёрного мира», оставлю тебя в живых.
С нескрываемым высокомерием и пренебрежением ко всему сущему «великий Чёрный» парил в небе в ожидании ответа. Вся арена замерла. Дэмо достал из кармана половинку статуэтки Шио, той самой фигурки, расколовшейся на две части, которую подарила ему Лика. В ладони светлого юноши теплилась частичка
Собрав последнюю волю в кулак, он посмотрел прямо в глаза «всеобъемлющей тьме». Первородный принц повторил своё предложение ещё громче. От этого звука содрогнулась родная планета. Дэмо посмотрел на Рио в последний раз. Казалось, что этот мир он видит последние у-секунды:
Я убью тебя чудовище! Либо здесь, либо в другом мире!
Неожиданно «пропускающий сквозь себя мрак» засмеялся и тут же спросил:
Плиамец! Что ты знаешь о другом мире?
И не ожидая ответа, он продолжил:
Твои слова плиамец были самыми храбрыми, которые мне доводилось слышать за долгую первородную жизнь. Я обещаю тебе быструю смерть за проявленную отвагу.
В тот же момент первородный Чёрный Принц из ничего сотворил себе меч. Клинок был будто из тумана, в котором, словно в клетке, страдали сражённые лица, обречённые на вечность заточения под свой истошный звук ужаса. Собрав в него всю мощь мрачного естества, он посмотрел на храбреца. Время для Дэмо тянулось как никогда медленно… Он видел шар безмерной энергии, который, рассекая пространство, мчался к нему. Юноша только успел бросить взгляд на половинку дорогой ему статуэтки, как в этот сжигающий нетерпением миг шар достиг цели.
На этом история жизни последнего жителя планеты Плиам могла закончиться и погрузиться в забвение. Безмолвие стало бы синонимом как самого Дэмо, так и родного для него Плиама, но этого не произошло. Почему? Всему виной стала банальная случайность, но всякая случайность есть обратная сторона закономерности.
Всё дело в том, что странные ветра, создающие огромную массу непредсказуемости в любом, даже самом продуманном событии, распорядились так, чтобы арена, построенная ордой прихвостней Циаксара, находилась на останках огромной стаи птиц Шио, которые даже после смерти не теряли удивительных свойств. Оперенья птиц служили плиамцам неиссякаемым, вечным источником энергии.
Эти загадочные птицы, как мы помним, своим присутствием меняли природу и времена года. Они были неразрывно связаны с естеством силы Плиама. Оно черпалось от великосветлого Рио и всего его пространства, к которому принадлежало огромное количество разных планет. Эта связь напоминала цепочку перехода энергий единого белого организма. Фактически в руке у Дэмо находился фрагмент пера этот крошечный аргумент и стал препятствием на пути всеразрушающей силы Чёрного богообразного Принца. Желая поразить собратьев своим могуществом и невероятной мощью первородного естества, Циаксар черпнул и выплеснул всю свою силу, всю энергию в один удар. Это на некоторое время обессилило блуждающего в сумерках Циаксара. А колоссальный взрыв разлетелся от приготовившегося к смерти юноши на невероятное расстояние и содрогнул Плиам, при этом стерев с лица планеты многое, оказавшееся на пути. Прахом стали почти все полчища пришельцев. Но самое главное, наследник «печати тьмы» был практически на грани уничтожения. Он лежал без сознания на презренной и ненавистной ему, истерзанной поверхности Плиама.
Для уцелевшего парня произошли совершенно непонятные события. Он видел вокруг полуразрушенную арену, теперь органично сочетающуюся с пейзажами повсеместной разрухи, и несметное количество умерших пришлых завоевателей, получивших хлёсткую пощёчину к финалу шестнадцатого победоносного похода. Что-то внутри говорило юноше:
Убей его, убей, убей быстрей, пока он не очнулся!
Впопыхах, не веря происходящему, Дэмо приблизился к тому, чьё присутствие затмевало галактики. Молодого плимца сильно трясло. Его глаза изголодались от несвойственной жажды мести. Кости трещали от готовности распорядиться якобы бессмертной участью того, кто мог отказаться стареть. Он с трепетом смотрел на смиренно лежащего Циаксара, который был беззащитнее букашки.