Уран для Хусейна
Шрифт:
То ли ребята оригинальничали, то ли грабанули Сбербанк, но рассчитывались за покупку одними сторублевками, освобождая приспособленный под кошелек здоровенный чемодан от бесконечных банковских упаковок «зубриков». Витя, как на грех, убежал обедать, и Лена сама чуть не озверела, вскрывая и пересчитывая под насмешливыми взглядами покупателей пачку за пачкой. В придачу к прилавку подошла еще одна парочка посетителей, нетерпеливо требуя уделить внимание и им. В конце концов Лена плюнула на инструкцию и принялась считать деньги пачками. Вежливость по отношению к покупателям ставилась хозяином магазина на первое место.
Упаковав телевизор,
За обедом Бэбик не в первый уже раз принялся уговаривать ее оставить работу. Ни к чему, мол, время убивать за прилавком, когда можно преспокойно заниматься более приятными делами.
— Это какими же? — отмахнулась Лена. — По кабакам с тобой бродить?
— Ну почему? Женщина всегда найдет чем заняться. Парикмахерские, косметички всякие, выставки собак, — забормотал Бэбик, припоминая знакомую по книгам и фильмам жизнь светских дам.
— Собак не люблю, — рассмеялась Лена, — и потом, мне в магазине нравится.
Тут-то она слегка покривила душой, в последнее время обстановка вокруг нее сложилась не шибко душевная. Хозяин рассорился с оказавшим Лене протекцию Владимиром Арнольдовичем, вдобавок на место в видео-аудио нацелилась одна из молоденьких девочек, вовсю строившая боссу глазки. Но сама уходить не хотела, работа давала какую-то самостоятельность, позволяла вести независимую жизнь, что казалось особенно важным.
Бэбик повздыхал, но настаивать не стал, рассудив, что когда-нибудь они все равно уедут и вопрос решится сам собой. После обеда он подвез Лену к магазину, пообещал заскочить вечером и велел таксисту ехать на Республиканскую. Мишка познакомился с каким-то пьяницей — чиновником из МИДа и через час обещал притащить того к себе домой, дабы в присутствии Бэбика порасспросить специалиста о возможности переезда на Запад.
В отделе царила тишина. На прилавок был выставлен картонный плакатик «Переучет». Витя, хозяин и старший кассир в мрачном молчании вскрывали пачку за пачкой принятых Леной в уплату за телевизор денег.
— Вот она, красавица. — Ехидная ирония кассира заставила Лену смахнуть с лица улыбку. — Идет как ни в чем не бывало, зубы скалит.
— А в чем дело?
— Смотри. — Хозяин распушил ладонью выложенные на прилавок стопки купюр. — В куклы не надоело играть в твоем-то возрасте?
— Развели, как последнюю лошицу!
Большинство денежных упаковок только с виду казались пачками сторублевок. Лежавшие сверху и снизу «зубры» прикрывали своими могучими телами длинноухих рублевого достоинства «зайчиков» и совсем уж непотребных пятидесятикопеечных «белочек». В радужном ворохе лязгали клыками редкие парочки пятирублевых «волков». Зверей покрупнее и понадежнее не наблюдалось.
— Три лимона как корова языком! — бесновался хозяин. — Все, подруга, возмещай убытки и чеши на все четыре стороны. Завтра чтоб деньги привезла!
— Нет у меня таких денег! — возмутилась Лена, но хозяин отрезал:
— Ничего не знаю. Можешь у своего Владимира Арнольдовича попросить. Язык не отвалится, порабо…
Договорить он не успел, Лена влепила шефу увесистую пощечину и побежала по лестнице к выходу.
Адлерский самолет приземлился точно по расписанию, и спустя час Сэт с Зубом уже подъезжали на такси к площади Победы. Проведенная
Сам Шабукевич благополучно отбыл в Арабские Эмираты, без приключений встретившись со своими партнерами, распорядился о перевозке Юры для лечения в Москву, а Сэту на прощание посоветовал на недельку из Минска исчезнуть. Хотя гэбэшники штурмовали дачу без ведома руководства, по горячке могли устроить обыгравшим их телохранителям неприятность. Лишились ведь не только здоровья, но и двух стволов с удостоверением Валентина Петровича в придачу. А тот был полковником госбезопасности, шутки с такими людьми всегда выходят боком.
Минск встретил друзей прекрасным безоблачным днем. За приспущенным окошком такси мелькали разноцветные тенты лотков и красочные витражи киосков; оголодавший за зиму народ утолял голод мороженым и разной кулинарной всячиной, дринькал кока-колу и пиво, некоторые даже улыбались. Вот уж загадка природы — океан проблем, сплошные тяготы и лишения, а стоит выглянуть из-за туч солнышку, и все беды отступают, сменяясь таким же безоблачным, как бездонное синее небо, настроением, унылые гримасы растворяются в радостных улыбках, причем, спроси у человека, а чего он, собственно, радуется, — ответа не дождешься. Радуется и радуется, а почему — и сам не знает.
Нечто подобное ощущал и Сашка. Сэт тоже не печалился, оживленно пересказывая похрюкивающему от смеха таксисту свежие анекдоты, а на въезде во двор так заржавшему, что машина лишь чудом не врезалась в угол высокой арки.
— Вперед смотри! — Сэт едва не расшиб лоб о переднюю стойку. — Камикадзе!
— Сам виноват! — Успевший избежать столкновения таксист уже не смеялся, а раздраженно шипел. — Нечего было мне зубы заговаривать.
К подъезду подкатили в траурном молчании. Сэт рассчитался точно по счетчику, хотя в порту грозился поощрить премией за скорость, ожесточенно захлопнул дверцу и посмотрел на Сашку:
— Пошли, что ты там увидел?
Зуб его не слышал. Опустив сумку на асфальт, он пристально вглядывался в лицо заплаканной девушки, также изумленно застывшей на лавочке у соседнего подъезда.
— Са-а… Сашенька?! — отшвырнув зажатую меж пальцев сигарету, она метнулась к разинувшему рот Зубу. — Сашенька, милый!
— Ленка, ты как сюда?.. Чего ревешь как белуга? — Сашка подхватил Ленку под мышки и обернулся к Сергею. — Это же Лена. Помнишь, четыре года назад…