Ураган для Льдины
Шрифт:
— Поскольку горячий чай нам не светит, да и поздно уже, предлагаю лечь спать, — выдвинул предложение и покосился на укрытый шерстяным одеялом топчанчик. Других вариантов для сна в домике не имелось, ни дивана, ни кресла, на полу спать тоже так себе вариант. Вдвоём мы втиснемся только впритык, интересно, Горошкина это понимает?
…Фак, да что ж такое-то? Только подумал об этом — опять стояк! Что за дрянь мне подсыпали, сонливость вроде прошла уже, а вот возбуждение нарастает и нарастает. Всю дорогу лез к врединке как маньяк озабоченный, и под деревом лез, и сейчас не прочь. Но… здесь? На чужой кровати, даже без простыни, среди пыли и без возможности душа??? Потерплю до дома, спасибо.
Горошкина
— Помочь чем? — спросил, видя, как ловко кудряшка наше спальное ложе застилает. Она разогнулась, посмотрела на меня этак оценивающе, я почти услышал мысленную оценку "белоручка-рукожоп, как бы ещё хуже не сделал со своей помощью". Эй, между прочим, это я тут большой босс! Постель стелить ума не надо, я компанию свою с нуля поднимал, это вам не хухер-мухер! Нечего на меня так скептически смотреть!
Горошкина вздохнула, подошла к кухонному уголку, покопалась в ящиках.
— Держи, если серьезно помочь хочешь.
И протягивает мне два видавших виды ведра. Смотрю на них, как блондинка на компьютерную начинку, в голове только один вариант использования. Но меня же ведь не погонят за водой в ночь и дождь?!
— Что мне с ним делать? — решаю всё же уточнить.
— За дверь поставь, за ночь туда вода наберётся и я после нас бельё постираю, не оставлять же хозяину грязное.
Разумно. Мне бы это и в голову не пришло, я привык — заплатил, переночевал и всё, технические вопросы не моя проблема. Но как же неохота опять туда, под дождь!
Ладно, там делов на две минуты, я быстро.
— Возле двери не ставь, — донеслось мне в спину, — а то утром будем выходить, спросонья опрокинем.
Можно подумать, я бы сам не догадался! Поставил ведра, нашёл для них даже подставку зацементированную. Вернулся ещё более мокрый и продрогший, чем был. Всё, нахрен всё, хочу в тепло, под одеяло. Кажется, я готов понять Горошкину с её "сухо и тепло".
— Дядь, ты чего удумал? — пискнула врединка, таращась на меня во все глаза, пока я расстёгивал пуговицы на рубашке. Пиджак уже лежал бесформенной кучкой на табуретке — стульев со спинкой в доме не было.
— Раздеваюсь, — пожал плечами я. — Мне холодно и мокро, не хватало ещё простыть. Ты тоже, кстати, можешь начинать — мокрую я тебя в кровать не пущу.
Горошкина так на меня и вытаращилась. Проморгалась. Я успел с рубашкой управиться и к ремню уже потянулся.
— Мы что, голышом будем спать? — пропищала она голосом полузадушенной мышки. — Вместе? В одной кровати?
Гляди-ка, дошло наконец.
— Извини, других вариантов нет, — я честно старался не улыбнуться. — Кровать тут одна и я не настолько джентльмен, чтобы на полу коченеть, пока ты под одеялом будешь нежиться. Можешь оставить трусики, если тебе это принципиально, но я бы не рекомендовал. Слышал, застуженные придатки — это жесть.
Понятия не имею, что за придатки, кроме того, что это что-то бабское, и что моя бывшая под предлогом их незастужения постоянно раскручивала меня на шубки.
— Ладно, но ты, чур, спишь у стенки, — сообщила мне врединка после долгого задумчивого пыхтения. Ляжешь, глаза закроешь, и пока я раздеваюсь — не подглядываешь!
Ой, подумаешь, чего я там не видел? У меня воображение хорошее, я и с закрытыми глазами всё представить могу.
Вашу мать, опять возбудился! Не-ет, ведьма Горошкина, как есть ведьма! Я таким озабоченным в подростковые годы не был, а тут…
Чтобы не выдать себя палаткой под одеялом,
Приоткрыл один глаз. Подохренел. Горошкина стоит спиной, в ореоле неясного света от свечки. Блузки с пиджаком на ней уже нет, и я, сглотнув, понимаю, что и лифчика тоже. Врединка нагибается, стягивает юбку. Подробностей не видно, только подсвеченный по краям силуэт, но, мля, от этого вид только ещё более эротичен. Спинка такая аккуратная, ладная, не сутулая, движения плавные, гибкие, явно у девчонки с балансом всё в порядке. Я вон в такой же позе трусы стягивал, чуть не навернулся, а эта как заправская стриптизерша — ножку приподняла, опустила, потом другую, как-то умудряется юбку не уронить, у меня бы брюки давно свалились. Тянется куда-то, смотрю — повесила юбку на натянутую под потолком верёвку, там уже висит остальная её одежда и моя тоже. Ах, какое это зрелище! Как жаль, что Горошкина повернута спиной, спереди это, наверное, вообще бы отвал башки. Веревка натянута высоковато для врединки, поэтому она подпрыгивает, чтобы перекинуть через верёвку юбку. Упругая попка так и скачет перед глазами. Прыжок, ещё один… Юбка перекидывается, как надо, Горошкиной остаётся её немного расправить, для чего она вся вытягивается в струнку, встаёт на цыпочки. Оторванные от земли пятки беззащитно белеют там, в полумраке возле пола, вызывая странное умиление.
Я едва не пропускаю момент, когда кудряшка, всё так же стоя спиной, начинает стягивать трусики. Воздух в лёгких внезапно кончается. Фак, она реально собирается спать рядом со мной вообще без ничего? Практически впритык, прижимаясь ко мне этой восхитительной задницей?
Это будет долгая ночка…
Глава 49. Индейский способ согреться
ЯН
Вот честно, я правда спать собирался. После забега по лесу в неадекватном состоянии и принудительного природного душа, думал — отрублюсь в момент, едва войдя в контакт с подушкой. Но вот что-то нет, не засыпается. Горошкина гасит свечку. Подходит к кровати, забирается под одеяло, ёрзает, устраиваясь поудобнее, всячески старается ко мне не прикасаться. Я, пытаясь скрыть от неё свой стояк, вжался в стену, как мог. Лежу, неудобно так, в бедро неприятно давит то ли сучок какой, то ли простыня до такой степени скомкалась. Вообще некомфортно на боку лежать, я на спине спать привык. А ещё согреться никак не могу, вроде и под одеялом уже, а ноги аж дубеют и лёгкий озноб чувствуется.
Лежим. Молчим. Не вижу, но чувствую — Горошкина вся напряжённая, шевельнуться боится и попыхивает малость недовольно, но без протеста. Не нравится ей вся эта ситуация, хорошо хоть понимает, что моей вины в ней нет и обвинениями не кидается. Хотя по пыхтению понимаю — хочет, и был бы повод, наобвиняла бы меня во всех бедах этой Вселенной.
Легонько хлопаю её по плечу, всего лишь желая посоветоваться расслабиться. Типа я устал, замёрз, на постельные подвиги сейчас не способен, спи себе спокойно. Про стояк умолчим, про него ей знать не обязательно, ещё распсихуется.
Ладонь касается округлого плечика и я тихонько матерюсь сквозь зубы. Горошкина вся ледяная, тоже, похоже, никак не согреется. Да ну нахрен, это мы до утра так будем зубами клацать! И я решительно подгребаю её себе под бочок. Холодненькая, как лягушка, да я и сам, наверное, не лучше, в одном месте только ощутимо жарко, словно вся кровь туда хлынула.
— Ян! Перестань сейчас же! Ты что творишь! — врединка протестующе шипит сквозь зубы, даже до имени снизошла, дёргается, ногами дрыгает, всерьёз стараясь меня ими стукнуть.