Упырёк
Шрифт:
Возможно, подумал Уиллерт, вблизи они выглядят лучше.
Штаван призвал Кая в повозку, когда ему стало скучно.
— Господин, когда ты отпустишь меня? Я выполнил то, что ты просил! — прошелестел Уиллерт.
— Ещё нет, — проскрипел мёртвый голос.
По совету Уиллерта голову мага ложи Смерти подручные Штавана отделили очень аккуратно. Они старались сохранить горло, голосовые связки. Но тщетно: шея мертвой головы слишком сильно ссохлась. Пришить её к новому телу так, чтобы Штаван мог вдыхать в грудь достаточно воздуха, оказалось тяжёлым трудом. И ему всё время
И всё равно язык Штавана оставался сухим и жёстким, губы едва шевелились. Он мог пользоваться мыслеречью, и пользовался! Но упрямо старался как можно больше общаться при помощи человеческой речи.
Штавану нравилось его новое тело, он его берёг. Ездил на повозке, обложенный подушками, старался поддерживать жизнь всеми силами. Ел и пил, и иногда брал топор, чтобы порубить дрова или мертвые тела. По пути к войску присоединялись всё новые мертвецы и призраки. Так что недостатка в телах не чувствовалось. Даже тут, на плато, они вылезали из расщелин или выходили из поросших стлаником ложбин. Но ему нравилось это: крупное, сильное. Тело здорового мужчины.
Чтобы дать людям и животным отдых перед последним перегоном, Штаван велел остановиться и разбить шатёр. Едва Великого Мёртвого устроили на ночь, как некроманты принесли ему свежей крови.
Только после ужина Штаван сказал Каю:
— Я не отпущу тебя. Ты нужен мне.
— Завтра или послезавтра мы подойдём к крепости стихийников, — сказал Уиллерт. — Ты дашь бой магам, укрывшихся там, добудешь себе то, что нужно и станешь Живым Мёртвым. Но помощь тебе будут оказывать те, у кого есть тела. Зачем нужен такой, как я? Отпусти меня!
— Разве твой дух не желает ещё раз побывать в живом теле? Крепком, сильном и красивом.
— Я давно умер, — возразил Уиллерт, — и хочу, чтобы всё закончилось. Существование в чужом теле, соседствуя с духом носителя — это не жизнь.
— Кому, как не мне, знать об этом, — скрипнул Штаван. — Но стоит мне победить, как мы изменим жизнь, и преданные мне получать вечное существование. Нам не будет требоваться чужая помощь, а пить кровь мы будем только тогда, когда захотим насладиться её вкусом. У нас будут сильные и красивые тела и безграничная власть магии. Ни пищи, ни воды нам не будет нужно никогда — мы станем высшими существами вопреки самой природе, потому что мы поработим Смерть. Разве ты не хочешь этого?
Он прикрыл глаза-угольки рукой — веки плохо слушались его. Замер на несколько мгновений, осуществляя мыслесвязь с некромантами. Двое из них вошли, таща под руки молодого раба. Смуглое грязное тело, едва прикрытое скудной одеждой, тряслось в ознобе. Штаван дёрнул уголками рта и пошевелил пальцами, и Кая Уиллерта швырнуло в это тело. Его словно ударило о носителя, и через секунду он испытал всё, что испытывал несчастный — вплоть до горячей струи по ногам от позорно опорожнившегося мочевого пузыря. Помня про коварного и стойкого Мармалена, Кай приготовился бороться с духом молодого раба, но дух носителя уже изошёл вон.
Тело опустилось на колени — и Кай ощутил боль в содранной коже на них.
Возвращаться ко всему этому, когда его так манил покой, Уиллерт не желал. Тело носителя мёртвой тяжестью обременяло его. Оно было жалко, уязвимо, смертно.
— Не нравится? — просипел Великий Мёртвый. — Однако привыкай. Чем меньше тебе нравится тело, тем с большим восторгом ты от него избавишься.
Кай вопросительно посмотрел на Штавана.
— Мне всё ещё нужна добровольная жертва. И я не уверен, что Десмет всё ещё хранит мне верность и сохраняет желание пожертвовать собой. Ты будешь моей страховкой…
— А потом ты отпустишь меня?
— Я этого не говорил, — захихикал мертвец.
И Уиллерт взбунтовался.
— Тогда и я тебе не могу обещать, что жертва будет добровольной, — сообщил он и ударился головой о залитый кровью алтарь, устроенный некромантами из плоского большого камня. Эта боль оказалась всех сильнее, но она очень быстро закончилась.
Но и вырваться Уиллерт не сумел. Дух его крепко держался в теперь уже мёртвом теле.
— Ну и походишь тогда дохлой тварью, раз такой упрямый, — сказал Штаван. — Пока я не подберу тебе живое тело. И если ты будешь вести себя очень, очень хорошо — я подумаю о твоём освобождении, Кай Хэмптон-Уиллерт.
Он откинулся на подушки и велел некромантам:
— Уведите эту падаль в стадо.
Часть 3. Глава 13. Море, кости и чувства
К вечеру потеплело. Ветер с севера затих, воздух прогрелся. Кэри сидела на берегу, на выброшенном из воды куске плавника. Отбелённое, выглаженное морем дерево казалось высеченным из кости — только куда как теплее и шелковистей на ощупь.
— Вот вы где, эна Вендела, — с упрёком сказала Швея Моро, подходя к ней. — А мы-то вас потеряли.
— Что?
— Так перевязку делать пора, — произнесла женщина добродушно. — Эх, вот бы вам с нашим Утешителем повстречаться. Вот уж умел исцелять. Только посмотрит, только коснётся — а уже и спину не ломит, уже и пальцы не сводит! Говорят, был он раньше магом Боли — да только мать его из нашего посёлка была.
— Вот как? — вежливо спросила Кэри. Женщина мешала ей размышлять.
— Ещё как! — Швея села рядом. — Пришёл он вот так-то — страшной был, весь измороженный, худой, чёрный. А потом ничего, отошёл, да быстро так. И жену себе тут нашёл. Пропащую, конечно, женщину, не девку — оттого и не свезло ему. Не ту выбрал: Смерть-Швею.
— Как это? — удивилась Кэри. — Почему — Смерть?
— У ней сначала брат утоп, а потом муж. Понятно же: кто с такой свяжется, тот и сгинет. Утешитель вот сгинул. А потом она и сама померла. Только эн Дард не помер — но это, верней всего, оттого, что некромант он. Небось тоже помер, только сам себя воскресил.