Ups & Downs

Северная Изольда

Но прошел час, наверное, как я проснулась, и сила голода, а еще жуткая тоска, заставили меня подойти к двери. Я изучила эту комнату вдоль и поперек, ничего не утаилось от моего пытливого взгляда. И когда смотреть больше было не на что, я повернула ручку двери в форме головы какого-то хищника, открывая дверь.

О, великое женское любопытство, что ты со мной делаешь.

Но как оказалось, я переступила этот порог не зря. По многим причинам. Дело тут не только во мне. Просто, оказывается, под дверью меня уже ждали…

Женщина была чуть сгорблена и по меркам своего мира я бы

дала ей чуть более сорока. Морщинки затронули ее лицо, руки были слишком тощими и все в порезах и синяках (словно ее работа оставляла желать лучшего), ее шея… я заметила старый белесый шрам, который она тщательно скрывала высоким воротом простого серого платья.

— Да прибудет с нами свет Дракона, Маи-йя. — Проговорила она. Ее голос был резким и хриплым… можно было бы даже подумать, что она таким образом показывает свою неприязнь. Ее вид, как и голос, был отталкивающим. Но что-то подсказало мне не делать поспешных выводов (да с чего бы это?). — Маи-йя желает ванну? Или сначала вы желаете, чтобы вам принесли пищу…

Ванна. Еда. Еда. Ванна. Сложный выбор.

— Что значит это… Майя? — Я говорила ужасно на ее родном языке. Но это было первыми шагами младенца, все объяснимо.

— Маи-йя — наша госпожа. Маи-йя — моя госпожа. Владыка отдал Маи-йе меня. — И она грохнулась на колени.

Я растерялась. Поймите меня правильно, передо мной еще никто не становился на колени. Ни разу такого не было. Да даже пес моей школьной подружки Майк отказался давать мне лапу… какие там преклонения. В Манхеттене, в Нью-Йорке, в США.

— О, уважаемая. Поднимитесь. Немедленно встаньте. — Залепетала я, хватая ее под локти. У женщины явно было что-то с ногами, потому она поднималась с огромным трудом.

— Маи-йя не должна касаться… не должна… — Она даже отшатнулась, тем самым немного меня обидев. — Владыка прикасается, я — нет.

Логично. Все же тут были жуткие нравы, как я предполагала. Далеко до конституции и конвенции о правах… ими даже не пахло, в общем.

— Где… — Чуть не ляпнула «Райт». — Владыка?

— О том ведомо лишь свету Дракона и Великой матери. — Очень глубокомысленно и так понятно. А я отметила для себя, что мне предстоит еще очень многое узнать и многому научиться.

Ну а еще принять ванну и поесть. Именно в такой последовательности.

На меня тут все поглядывали искоса и скрытно, словно не хотели чтобы эти взгляды были замечены мной. Собственно, ничего удивительного, я была здесь новой игрушкой, эдакой невиданной зверушкой. А сплетни, как я усвоила для себя, они есть везде. То есть в чем-то женщины наших миров похожи.

Странное дело, но мне отвели довольно большую площадь. То есть у меня была довольно просторная клетка. Но пустая… словно мне самой нужно было обустраивать ее.

Эта женщина ходила со мной везде, она устроила мне небольшой экскурс по стороне Владыки. Остальное… в общем, остальное было не для моих глаз.

Замок был огромен, и мне очень хотелось осмотреть его снаружи. В просьбе мне отказали.

И когда она говорила все эти «Не дозволено, Маи-йя» то сжималась, словно в предчувствии удара. И до меня постепенно стало доходить, что ее работа в этом и заключалась. Помочь новеньким

наложницам прижиться. Наверняка у Райта до меня были сотни, если не тысячи подобных «необычных». Просто не все были одинаковы характером. Некоторые, как я поняла, знают себе цену. Раны и шрамы на коже женщины тому отличное доказательство.

— Как мне называть тебя? — Спросила я, когда мы неторопливо шли по черному просторному коридору.

— Внимания не достойно мое…

— Имя. — Потребовала я.

— Тиа. Но Маи-йе не следует употреблять его. Осквернять губы, которых касается…

— Тише. — Ну и нравы у них, ей Богу. Имя слуг — почище самых грязных ругательств. Даже ниже, хуже как я поняла. Жуткое место. — Ты отдана мне?

— Принадлежу Маи-йе. — Покивала она. Выражение ее лица было по-прежнему отстраненным, покорным и таким горьким. Ее глаза словно никогда не видели радости. И все что она могла делать — принадлежать. Это ее сущность, ее жизнь… Как похоже на меня теперь.

— Почему мне нельзя покидать часть Владыки, Тиа?

Она содрогнулась, когда я произнесла ее имя. Словно никогда не слышала его от посторонних. И ей было непривычно и дико его звучание.

— Только ему решать. Его слово — закон. — Эти простые предложения мне даже нравились. Ничего лишнего, она всегда отвечала четко и по делу.

— То есть если он разрешит, я смогу выйти?

— Слово — закон. — Повторила она, кивнув.

Слово — закон. Теперь понятно, почему Блэквуд не привык разбрасываться обещаниями. У них тут очень строго с этим.

Блэквуд… Хм, этот сукин сын наверное сейчас отмечает свое возвращение, пирует, веселиться. Добился своего, предатель проклятый… хотя почему я считаю его предателем? Он ведь не предавал меня… он ведь мне никто. Он ведь говорил с самого начала, чем все закончиться. Это я, дура наивная, как всегда напридумывала себе всякой чуши.

— Тиа, ты знаешь, где живет Блэквуд? — Ах да. — В смысле… этот… — Брат Моисея, подсказала я себе. — Аарон.

— Тише, Маи-йя. — Вскричала она, застывая. Я просто не поверила такой ее реакции, ее ужас был так хорошо подделан… Она ведь не могла действительно испытывать такой страх? Чего бояться, собственно?! — Для своего же блага Маи-йе не следует произносить имена других мужчин. Это запрещено. Табу. — Она сделала голос тихим, словно боялась, что нас могут услышать. — А Его имя не следует произносить тем более. Проклятье, хуже проклятья. — Имя проклятье?! Что ж тут я была согласна. Не зря я его именовала все это время по фальшивой фамилии. — Инквизитор. Палач. Убийца. — Она покачала головой, сильно нахмурившись. — Смерть, Маи-йя. Она не касается нас. Но нас может коснуться Он.

Блэквуда боялись паче смерти?! Что ж, я была почти рада этой ненависти к нему. Все же я к нему тоже симпатию не питала.

Пустое место? Хлопок? Чудно! Да я уже его не помню….

Жаль он об этом не знает. Почему мне так хотелось досадить ему даже теперь? Странное дело, но у меня просто руки чесались, как хотелось ему сделать какую-нибудь отъявленную гадость. Ну будь у меня та фотография с ним, прикованным в кровати…

Я вновь тихо ядовито рассмеялась, продолжая свой путь по коридору.