Упреждение
Шрифт:
– Для лечения пациентов, – говорил меж тем доктор Браузер, – мы используем широкий арсенал психотропных средств: нейролептики с антипсихотическим действием, антидепрессанты, транквилизаторы, ноотропные препараты и стабилизаторы аффекта – нормотимики. Вы, собственно, на что жалуетесь?
Я улыбнулся:
– В первую очередь?
– И в первую, и во вторую. Садитесь, рассказывайте. Чай будете пить?
– Буду, – сказал я, садясь в мягкое, но не сдвигающееся кресло напротив его письменного стола со стопками серых картонных папок с медицинскими, как
Одна из таких папок лежала перед ним открытой, и в ней был лишь один лист – сопроводительный документ из СИЗО № 64 на з/к Пашина Антона Игоревича.
– Черный или зеленый? – спросил доктор Браузер.
– Черный, если можно.
Он левой рукой нажал кнопку селектора:
– Стелла Ажановна, два черных чая, пожалуйста. – И повернулся ко мне: – Итак, слушаю. Что вас беспокоит?
– В первую очередь, доктор, меня беспокоит курс рубля. По-моему, он сбился с курса…
Доктор тонко улыбнулся, оценив мою шутку.
– А во вторую?
– Во вторую… – Я почесал затылок. – Во вторую, пожалуй, Барак Обама. Он не справляется со своими проблемами, а лезет в наши…
– Понятно. У вас раздвоение личности, – мягко перебил доктор. – У нас тут лечился один писатель точно с таким диагнозом. Днем он был литературный критик, писал разносные рецензии на других авторов, а по ночам сочинял свои романы и печатал их под псевдонимом.
– Ролан Айбирман, – догадался я. – Вы его вылечили?
– Дорогой мой, мы не лечим, мы подавляем симптомы…
Тут высокая медсестра с крутыми бедрами под зеленым халатом и с белой наколкой на крашеных хной волосах внесла поднос с двумя блестящими металлическими чашками чая и такой же металлической сахарницей, поставила их на стол.
– Угощайтесь, – сказал мне доктор.
Я с удовольствием стал пить чай, а он продолжал:
– Я прочел вашу книгу. Вы утверждаете, что имеете возможность путешествовать во времени…
Я насторожился: шутки кончились?
– Минуточку, доктор! Это же творческий вымысел.
– А любые мании – это творческий вымысел. Если человек считает себя Наполеоном – это не результат его вымысла? У нас тут есть Владимир Ильич Ленин, вы с ним познакомитесь, он каждое утро приходит ко мне и говорит: «Я вчера подписал указ, чтобы всем сторожам валенки выдали, почему мой указ не объявляют по радио?» Разве его указы – не творческий вымысел? – Доктор отпил чай из своей чашки и зорко посмотрел мне в глаза своими узкими корейскими глазами, черными как антрацит. – А?
Я попытался выскочить из ловушки:
– Ну, не знаю…
– Знаете! – уверенно сказал он. – Его ука-зы – выдумка и результат паранойи, шизофренической болезни. А ваши описания декораций Красной площади на сто двадцатом километре Ярославского шоссе разве не того же ряда?
– Но, доктор, в таком случае «У Лукоморья дуб зеленый» тоже из этого ряда…
– Не исключено, – согласился он. – Но Пушкина мне не привезли, а привезли Пашина. Или вы считаете себя Пушкиным?
– Никак нет.
– Слава богу! – И он с металлическим стуком
– Доктор, это мое частное мнение.
– Совершенно верно. Весь народ одобряет присоединение Крыма, а у вас на этот счет частное мнение. То есть у вас антинародное мышление. Дальше: вы путешествуете во времени и описываете это так подробно, что, читая, я отнес это к банальным шизофреническим галлюцинациям смешанного типа – вербальным, слуховым и зрительным. Но теперь пришла ваша сопроводительная из СИЗО… Кстати, за что вас туда посадили?
– Доктор, мне не нравится этот разговор. Сначала на основе моего романа мне пришили вымышленное воровство музейной «Волги», а теперь вы пытаетесь пришить мне шизофрению и антинародное мышление. Я нормальный и совершенно здоровый человек.
– С вашей точки зрения, – уточнил он с нажимом на слове «вашей». – Знаете, у нас тут находится тысяча восемьсот психов, и все они до единого считают себя нормальными и здоровыми людьми. Но нормальные люди не путешествуют во времени, не пишут сценарии о советских диссидентах и не снимают фильмы в две тысячи двадцать четвертом году. А вы… Вот, здесь написано: «В разговоре со своим адвокатом утверждал, что побывал в будущем, снял там фильм, и в обмен на этот фильм требовал своего освобождения». Как, по-вашему, нормальный человек станет выставлять такие условия?
Я молчал, не зная, что возразить. А он дожимал:
– На вас форма и погоны майора. Вы действительно майор Российской армии? А? Отвечайте, не бойтесь. Вы майор Российской армии?
– Ну, вообще-то нет. Но…
– Без «но»! – перебил он. – Если вы надели эту форму, значит, выдаете себя за майора Российской армии. В таком случае чем вы отличаетесь от гражданина Акопяна, который выдает себя за Владимира Ильича Ленина и требует ленинскую кепку? А? Кстати, где вы взяли эту форму?
Я понял, что пора, пока не поздно, защищаться всерьез.
– Понимаете, доктор. Я был на фронте…
– На каком? – Он подался всем телом вперед ко мне, точно так же, как Сафонов в ресторане «Village Kitchen», когда тот ловил меня на волговские коврики. – На каком? Я слушаю.
– На Первом Украинском, – ответил я, уже понимая, что топлю сам себя.
– Замечательно! – воскликнул он и повернулся к монитору компьютера, быстро набрал в поиске «Первый Украинский фронт» и уверенно ударил по клавише «enter». – Пожалуйста! Читаем в Википедии: «Первый Украинский фронт – оперативно-стратегическое объединение советских войск в Великой Отечественной войне. Образован на юго-западном направлении двадцатого октября тысяча девятьсот сорок третьего года на основании приказа Ставки ВГК от шестнадцатого октября сорок третьего года. Десятого июня тысяча девятьсот сорок пятого года был расформирован». А сейчас две тысячи четырнадцатый. Так вы принимали участие в Великой Отечественной войне?