Управитель
Шрифт:
— Это часть драгуна Императора Петра Второго, — шепотом сказала мне Дарья.
— Он тоже был управителем? — не успел я договорить, как мысленно выругал себя за глупый вопрос, ответ на который находился прямо перед моими глазами.
— Как и его дед, — кивнула Дарья. — Шлем драгуна Петра Великого находится в Академии в Санкт Петербурге.
— А наш Император?… — оторвав взгляд от шлема, я посмотрел на скелет полоза, который крепился позолоченными цепями прямо к высокому потолку.
— Тоже управитель, — Дарья коснулась моей руки, увлекая за собой к лестнице, огибающей шлем с двух сторон.
Распутин
Пока мы шли к дверям, возле которых уже стоял Распутин, я смотрел по сторонам. Убранство Академии было величественным и пафосным: окна почти от пола до высокого потолка, тяжелые люстры, белые колонны, знамена Российской империи вперемешку с гербовыми знаменами дворянских родов-управителей, среди которых я заметил и свой собственный с черным вороном.
В промежутках между флагами висело оружие и картины, изображающие сражения драгунов не только с полозами. Но и с другими боевыми доспехами. Даже перед лицом общей угрозы люди не смогли преодолеть вражду друг к другу и сдержать свои амбиции. Лишним свидетельством этому служила и идущая сейчас война с французами. Наверное, когда она закончится, на этих стенах появится больше картин в тяжелых золоченых рамах.
— Прошу вас поспешить, — раздался тихий и вкрадчивый голос Распутина, — позже у вас будет достаточно времени, чтобы осмотреться.
Мы с Дарьей вошли в зал. Наш нетерпеливый провожатый зашел сюда последним и закрыл за собой тяжелые двери. Не успел он это сделать, как решительным шагом направился к трибуне, где его дожидались еще два человека: скучающий грузный мужчина в мундире, усеянном наградами, и сухенькая старушка — божий одуванчик в длинном черном платье в пол и короткой вуалью на морщинистом лице.
— Мне туда, — Дарья кивком указала на половину зала, где сидело примерно два десятка девушек. Некоторые из них уже носили темно-синие одежды Академии, а другие, как и моя спутница, еще не успели переодеться. — Встретимся позже.
— Конечно, — проводив Дарью взглядом, я направился к курсантам-мужчинам. Они занимали другую половину зала и имели численное превосходство перед девушками — по моим прикидкам человек тридцать.
Судя по различиям в нашивках на мундирах, здесь сидели как курсанты первого года обучения, так и второго. Первые ряды были заняты, так что я приметил свободное место рядом с сутулым Николаем Шереметьевым.
— Вы позволите? — вовремя вспомнил я о правилах приличия.
— Да, конечно, — отчего-то засуетился парень и неуверенно заерзал на стуле.
Я уселся и оглядел присутствующих: все, как один, молодые, вдохновленные и благородные. Настоящая элита общества. Уверен, среди них нет условных двоечников и повес — каждый понимает важность происходящего и осознает лежащий на плечах управителей драгунов груз ответственности. По крайней мере, мне хотелось в это верить, ведь не ничего хуже, чем бездарь и идиот, сидящий «за рулем» многотонной машины смерти и разрушения.
Девушки тоже выглядели приличными и воспитанными. Я перехватил на себе несколько заинтересованных
Пока торжественная церемония еще не началась, я осмотрел и сам зал: красивый, просторный, чем-то напоминающий концертный. У меня отчего-то возникла четкая ассоциация с оперой, хотя никаких явных сходств в глаза не бросалось.
— Дамы и господа, — заговорил мужчина в военной форме. Голос у него оказался зычным и властным. — Я — Радионов Лаврентий Демидович, начальник Особой Императорской Военной Академии, рад приветствовать вас в ее стенах. Позвольте также представить вам Григория Ефимовича Распутина — моего заместителя и преподавателя науки управления драгунами. А также Людмилу Валерьевну Шереметьеву, которая будет преподавать искусство ворожей.
Услышав знакомую фамилию, я взглянул на своего соседа, и тот смущенно улыбнулся:
— Моя бабушка, — прошептал он почти неразличимо и вдруг вздрогнул.
Проследив за взглядом Николая, я увидел сурово смотрящего в нашу сторону Распутина. И как он услышал-то с такого расстояния? Или по губам умеет читать?
— Поверьте, — продолжал вещать Радионов, — лучших преподавателей нет во всей нашей Империи. А лучшие преподаватели готовят и лучших курсантов. Исключительные подвиги наших выпускников прямое тому доказательство. Учитесь прилежно, потому как от этого будет зависеть не только ваша жизнь, но и будущее нашей Отчизны! На каждого из вас мы возлагаем надежды и знаем, что вы их оправдаете. Иначе и быть не может.
Радионов шумно прочистил горло и обвел зал суровым взглядом.
— Сегодня первый день вашего обучения. Формально. — Продолжил он уже не так громко. — На деле же вам дозволяется осмотреться, познакомиться и освоиться в этих стенах. В ваших комнатах уже есть все необходимое, а смотрители общежитий готовы ответить на любые ваши вопросы. Это все, что касается курсантов первого года обучения. Старшие же должны явиться, — начальник Академии достал из кармана круглые серебристые часы на цепочке и прищурившись взглянул на них, — в три часа дня в этот самый зал, чтобы получить свои назначения. До этого же поговорите со своими преподавателями. Уверен, они найдут, что вам сказать. Или, — Радионов взглянул на своих коллег, — желаете высказаться сейчас?
Сухонькая старушка покачала головой, а вот Распутин выступил вперед. Говорил он куда тише, чем Радионов, в чьих интонациях читалось военное прошлое, но все присутствующие затаили дыхание, внемля каждому слово.
— Лаврентий Демидович уже сказал вам о чести и долге, — произнес Распутин. — Я же от себя добавлю, что у каждого из вас есть шанс бесславно погибнуть еще на этапе обучения. Не проявите должного усердия, дадите слабину, отвлечетесь и сгинете. Запомните простую истину — дары управителей и ворожей не прощают ошибок и не делают вас бессмертными. — Колючий взгляд Распутина впился в меня, как пуля впивается в тело. — Каким бы талантливым вы себя не считали, какими бы заслугами не отличились в прошлом, все это — лишь везение. А оно непостоянно. Личная отвага толкнет вас на подвиги, но лишь знания дадут вам возможность свершить их. Чем быстрее вы это поймете, тем лучше. Запомните: великими становятся только достойные, остальных же ждет забвение.