Управитель
Шрифт:
— Дарья, спокойно! — я быстро подплыл к девушке, которая уже обратилась к своему дару и схватил ее за плечи. — Прояви благоразумие. Она — наш союзник.
— И друг, — весомо добавила Злата, соскользнула с камня и в мгновение ока оказалась рядом с нами. — Вот, — она протянул Дарье то, что осталось от купального костюма. — Бери. Мне не нравится.
— Михаил, — серьезно сказала мне графиня Полянская, которая от последних событий даже позабыла о своей наготе. — Нас ждет очень серьезный разговор.
— Только поешьте сначала, — донесся с берега невозмутимый голос
2. Академия
После случившегося на озере мне пришлось битый час уговаривать Дарью не рассказывать Нечаеву о Злате. К счастью, моя нареченная, несмотря на потрясение от не лучшего знакомства с дочерью самого Великого полоза, смогла рассуждать логически и сохранить «холодную голову». Дарья всем своим видом показывала, что не в восторге от подобного соседства, но и явной враждебности не проявляла, а на утро и вовсе вела себя как обычно. Так мы и отправились в путь-дорогу.
Особая Императорская Военная Академия находилась на юго-западе Москвы, практически на самой окраине города. Полагаю, такое местоположение выбрали из-за особенностей обучения управителей: далеко не всем понравится, когда неподалеку от их жилищ ежедневно отрабатывают маневры многотонные драгуны. Да и магия ворожей вселяла в сердца простых смертных практически суеверный ужас.
Сама столица в этом мире еще не разрослась до привычных для меня размеров. О Московской кольцевой автомобильной дороге даже близко не было речи, но, как объяснил мне Федор, некий аналог Садового кольца уже присутствовал. Он был выстроен поверх подземных укреплений против полозов вокруг столицы и носил название Поясной путь. Академия находилась с его внешней стороны
Добраться до нее оказалось быстрее, чем до штаб-квартиры Тайной канцелярии. Федор, которого Нечаев отрядил мне в водители, остановил автомобиль перед массивными воротами. Вооруженная охрана проверила бумаги, но впускать нас внутрь никто не спешил. Наоборот, попросили открыть окно, чтобы облаченный в форму порченый коснулся сначала руки моего шофера, потом Дарьи и моей.
— Прошу простить, — повинился старший караульный, небрежным жестом отсылая сделавшего свое дело порченого прочь, — новые порядки. Все для безопасности обучающихся управителей и ворожей.
— Понимаю, — важно кивнул я, решив умолчать, что именно с моей легкой руки эти самые порядки начали повсеместно внедряться в Российской империи.
— Хорошего вам дня, — пожелал караульный, отступил и дал сигнал к открытию ворот.
Тяжелые створки медленно распахнулись, и автомобиль пропустили внутрь. Машина покатилась по аккуратно уложенной брусчатке, блестящей от капель прошедшего ночью легкого дождика. По сторонам раскинулся красивый и ухоженный парк, за которым возвышались массивные белые здания.
— Это общежития, — Дарья указала на пару благообразных трехэтажных построек. — Слева от главного корпуса — женское, а справа — мужское.
— Ты здесь уже бывала? — я вскинул бровь.
— Нет, но читала об этом месте. Ты разве не смотрел ту брошюру, которую я дала тебе несколько
— Запамятовал, — признался я. — Сразу не посмотрел, а потом положил куда-то и забыл, куда именно. Может, Дея убрала в библиотеку.
— В этом весь ты, — покачала головой Дарья. — И как ты будешь жить без своей горничной? — судя по ее взгляду, она имела в виду не только Дею, но и Злату, о которой благоразумно не стала говорить в присутствии Федора.
— Со щемящей сердце тоской и осознанием собственной беспомощности. — Концентрация напускной печали в моем голосе превысила все мыслимые пределы. — И сколько мне влачить столь жалкое существование?
— Если бы ты прочитал брошюру, — менторским тоном произнесла Дарья, — то знал бы, что в общежитиях своя прислуга, а в первый год обучения курсантам дозволяют в субботу и воскресение уезжать домой. Так что твоя недолгая разлука с Деей не ввергнет тебя в пучину грязи и безысходности.
— Рад слышать, — я снова посмотрел в окно, где из-за высоких деревьев все явственнее проступало выполненное из белого мрамора главное здание Академии. — А что со вторым годом?
— Это зависит от того, куда распределят на практику. Обычно стараются отправить поближе к дому, но за проступки могут и сослать куда подальше.
— Например?
— Охранять отдаленные рудники, — пожала плечами Дарья. — Ворожей туда не отправят, а вот непутевого управителя — вполне могут.
— Намек понят, — нарочито серьезно кивнул я. — Буду самым прилежным учеником.
— Ты сам не веришь в то, что говоришь, Михаил, — печально улыбнулась моя спутница. — К тому же, наше начальство может отправить нас туда, куда пожелает.
— И кто же тогда будет следить за ремонтом в поместье?
— Я дала Прохору все необходимые указания. Он справится.
— Ты говоришь о том самом Прохоре, который путает понятия деликатность и деликатес? — я с сомнением покачал головой. — Он скорее поколотит твоих столичных архитекторов, чем найдет с ними общий язык.
— Поэтому у Деи тоже имеются четкие инструкции, — заверила меня Дарья. — Причем не только насчет ремонта, но и касательно… разных гостей. К тому же, не думаю, что нас с тобой отправят далеко от столицы. Мы нужны канцелярии здесь. Влияние организации растет, и в других губерниях у нее имеются свои агенты.
— Если они столь же талантливы, как и мы, то я спокоен — Родина в безопасности.
Дарья улыбнулась, но все же покачала головой:
— Едва ли найдется хоть один управитель драгуна твоего возраста, который способен на то же, на что и ты. Твой случай — уникален, как и Чернобог.
— Надеюсь, Распутин думает так же, — пробормотал я, увидев заместителя начальника Особой Императорской Военной Академии.
Мужчина в простых черных одеждах стоял на высоком крыльце и о чем-то говорил с двумя молодыми людьми в одинаковых темно-синих костюмах, больше похожих на армейские мундиры. Мне не составило труда догадаться, что это форма кадетов первого года обучения. Ведь единственное, что я помнил о брошюре от Дарьи, так это фото курсанта на первой странице.