Управитель
Шрифт:
Актер из Прохора был паршивый — несмотря на тон и слова, в его глазах читалась забота о порченых. Проявлял он снисхождение и к Демидке, и к Евдокии. Даже Дею принял и возомнил себя защитником всех слуг в этом доме.
Я ничего против не имел, но не мог не напустить на себя строгий вид и не подшутить над ним:
— И почему про меня полно скверных историй, но нет ни одной про моего жестокого и сурового дворского? Вот уж кто в действительности цепной пёс Воронцовых, не ведающий жалости ни к себе, ни к окружающим.
— Ась? — Прохор шумно сглотнул
— Ага. — Я с улыбкой смотрел на дворского.
— Прошу простить, барин, дел полно, — Прохор начал пятиться к дверям. — Но, ежели работнички забалуют, так я с них три шкуры спущу. Не извольте беспокоиться!
— И чтобы Демидка потом конюшни три дня отмывал? — прыснула в ладошку Ксения, за что сразу же получила легкую затрещину от Петровича.
— Избаловал ты девку, порченый! — буркнул Прохор. Он зло зыркнул на Ксению из-под кустистых бровей, показал ей кулак и пыхтя, как паровоз, удалился.
Порченые откланялись и последовали за ним.
— Без вас здесь было куда спокойнее, барин, — заметила тенью появившаяся за моей спиной Дея, — и скучнее.
— К сожалению, мне придется снова отбыть. Но если все наладится, то смогу приезжать домой на выходные.
— Ваш наставник сказал, что вы можете вернуться к вечеру, — мягко произнесла Дея.
— Это так, — я не удивился тому, что горничная слышала то, что ее не касалось — такова особенность Деи. Она знала все и обо всех. — Но Дарья будет волноваться. Перед отъездом я не успел предупредить ее.
— Потому что вам было не до разговоров? — приподнялся бровь цыганка и, заметив мое смятение, добавила, — на вас ее запах, барин.
— От тебя хоть что-то можно утаить? — покачал головой я.
— А вы хотели бы? — вопросом на вопрос ответила она.
— Да не то чтобы. К тому же, как показывает практика, это бесполезно.
— Верно, — важно кивнула Дея. — Цыганкам все ведомо, и не только о прошлом и настоящем, но и о грядущем.
— И что тебе известно? — я повернулся к девушке и посмотрел в ее глаза, ожидая увидеть там привычные игривые огоньки, но их там не оказалось. Дея смотрела на меня серьезно и даже немного печально.
— Не быть вам с Дарьей вместе, — тихо сказала она. — Коли лишь ее выберете, всего себя отдадите, то сгубит вас черная невеста. Не может она иметь суженого. Она и сама это знает. И о нас с вами знает.
— Но почему тогда…
— Потому как и ей хочется любви и ласки. — Теплая ладонь Деи коснулась моего лица. — И, что бы она вам не сказала, не слушайте. Она сама отстраниться захочет, но если прогоните, то так и сгинет в одиночестве.
— И откуда ты все это знаешь?
— Гадала ей, — пожала плечами Дея. — И не только я. Мы о многом говорили.
— Видимо, мне остается лишь порадоваться, что вы поладили. — Кисло улыбнулся я. Не то чтобы у меня были навязчивые мысли о создании семьи с Дарьей. Об этом я пока всерьез не задумывался. Куда больше меня расстроил тот факт, что у нее даже выбора нет — проклятье крови
— Дарья сильнее, чем вы думаете, барин, — уверенно произнесла Дея. — Она справится.
— По твоим словам выходит, что и переживать особо не о чем. — Я с трудом подавил нарастающее раздражение. Видимо, близость к Чернобогу снова дает свои плоды.
— Переживать о том, что не дано изменить — только себя изводить. — Пожала плечами цыганка. — Ветер дует туда, куда хочет, а не туда, куда люди укажут, так и судьба сама решает, как ей виться.
— Удобная позиция, — согласился я, — но мне ближе мысль о том, что люди могут влиять на свою судьбу.
— Влиять-то могут, да изменить не в силах.
— Посмотрим, — несмотря на то, что я понимал мысль Деи, соглашаться с ней мне отчего-то совсем не хотелось. — А теперь мне пора.
— Не спешите, барин, — Дея коснулась моей руки, — вас еще один разговор ждет. — Она взглядом указала мне в сторону парка, где среди травы промелькнуло гибкое золотистое тело.
— Пошли, — я первым направился к отдаленной каменной скамье среди аккуратно подстриженных кустарников.
— Вы мне? — кажется, Дея была удивлена, что случалось с ней крайне редко.
— А кому же еще? Мы одни здесь, — не останавливаясь, произнес я. — В доме полно работников. Вон, у окон маячат. Злата человеческий облик при них не примет, будет прятаться. А про меня и так слухов полно ходит, чтобы к ним добавили еще один о том, как Воронцов сам с собой разговаривает.
Дея понимающе кивнула и молча пошла следом за мной. Мы сели на нагретой солнцем скамье и стали дожидаться дочь Великого полоза. Дея разместилась так, чтобы из особняка было видно лишь ее спину и со стороны казалось, что мы с ней беседуем. Несмотря на то, что змея мелькала то тут, то там, приближаться она не спешила, как и заводить разговор.
— Не хочу прерывать твой утренний променад, но у меня сегодня много дел, — произнес я, глядя на Дею.
— Что такое «променад»? — тут же спросила Злата, показавшись из-за каменной ножки скамьи. Она высунула морду из густого кустарника и зыркнула на меня черными глазами.
— Прогулка, — пояснил я. — Чего ты вокруг да около ходишь?.. Или ползаешь?
— Думаю, — спустя пару мгновений отозвалась змея и снова замолчала.
Мы с Деей переглянулись, и цыганка пожала плечами. Злата всегда была странной в силу своей природы, но нынешнее поведение отличалось от ее обычных выходок.
— О чем? — задал я наводящий вопрос.
— О том человеке, что к тебе приходил, — нехотя ответила Злата. — Мне и прежде приходилось таких видеть: темные, озлобленные, жестокие. Тебе следует остерегаться его.
— Это едва ли осуществимо — он мой наставник в Академии.
— Академия, — протянула змея, — помню, вы с Дарьей там учитесь силы свои пользовать.
— Да. Распутин там второй человек после начальника и мой преподаватель. У него тоже проклятый драгун.
— Это мне ведомо. От него за версту тьмой разит.