Управитель
Шрифт:
Распутин только кивнул и прошел в распахнутую дверь. Внутри тоже царил беспорядок и шум. Работа кипела: строители разбирали пол, шпаклевали лишенные обоев стены, таскали мебель и так далее. Все это происходило под чутким руководством Прохора, который, абсолютно не стесняясь в выражениях, костил столичных ремонтников на чем свет стоит.
— Да что ж вы творите-то, ироды! — уже охрипшим голосом орал мой дворский угрожающе топорща седую бороду. — Ежели хоть одну царапину на этом столе увижу, шкуры спущу! Вы хоть знаете, чей
Распутин вскинул бровь и выразительно посмотрел на меня.
— Они сами напрашивались, — я изобразил улыбку и повысил голос. — Прохор, прекрати уже людей стращать.
— Ваша светлость! — Мужчина даже подпрыгнул от неожиданности. Взъерошенный, шебутной, в испачканной во время работ одежде он больше напоминал мне старого домового, нежели дворского. — Простите, не увидел, как вы пришли. Как ваше здоровьице?
— Замечательно. — Я подошел к нему и оглядел царящий в особняке беспорядок. — Работа кипит?
— Голова у меня кипит, барин, — с досады махнул рукой Прохор. — Откуда только Дарья Сергеевна этих бездарей взяла? Привыкли в столице носы пудрить, да головы людям дурить. Молвят, у них свой взгляд на работу. А я говорю — взгляд-то у вас, может, и свой, а вот руки-то все равно из задницы! — поняв, что слишком поддался эмоциям, дворский шумно выдохнул и добавил. — Простите. Накипело.
— Ничего. — Успокоил я дворского. — Ты молодец, Прохор. Уверен, под твоим присмотром все сделают по уму.
— А как иначе-то, барин? — подбоченился дворский. — В лучшем виде будет!
— Хорошо. Продолжай в том же духе, — я ободряюще хлопнул его по плечу, отчего с простой крестьянской одежды поднялось небольшое облачко строительной пыли.
— Рад стараться! — Прохор с удвоенной силой принялся гонять строителей, а я повернулся к гостю.
Распутин стоял у дверей и медленно пил из принесенного Деей стакана. Происходящее его не слишком заботило: отсутствующий взгляд темных глаз оставался направленным в одну точку.
— Барин, — Дея подошла, как всегда, незаметно и тихо произнесла. — Кто этот человек? Он темный. Дурной.
— Знаю, — я кивнул. — Он мой наставник в Академии. А еще он тоже правит проклятым драгуном. Не переживай из-за него. Он бывает излишне резок и грубоват, но вредить никому из нас не станет.
— Никому? — Дея многозначительно взглянула на меня.
— Где она? — поняв, на кого намекает горничная, я огляделся. — В доме?
— Думаю, у своего озера. — Без лишних раздумий ответила Дея. — Ей не нравится шум.
— Если увидишь ее, скажи, пусть погуляет, пока у меня гость.
— Будет исполнено. — Склонила голову цыганка. — Желаете чего-нибудь еще?
— Пока нет. Хотя постой. За время моего отсутствия случались какие-то происшествия?
— Топтыжка сгрыз сапог Прохора.
— Дея, — я все же позволил себе легкую
— Если бы что-то случилось, вы бы узнали, — уже серьезнее ответила она. — Не извольте беспокоиться: коли придет беда, мы со Златой сбережем и дом, и людей. Да и солдаты с драгуном теперь в уезде имеются. К тому же змеевка сказала, что полозов в округе не осталось.
— Кто сказала?
— Злата, — пояснила цыганка.
— Хорошо. — Слова Деи меня успокоили — если дочь Великого полоза уверена, что полозов нет, значит, так оно и есть. По крайней мере, пока. — Я не знаю, когда вернусь снова, так что все на вас. Сейчас можешь идти. Мне нужно показать гостю Чернобога.
Дея поклонилась и скрылась за ближайшей дверью. Несмотря на то, что за ней находился прямой коридор с подсобными помещениями, который заканчивался тупиком, я бы нисколько не удивился, если цыганка позже вышла совсем с другой стороны.
— Необычная у вас прислуга, — Распутин посмотрел вслед Дее. — Где нашли?
— На дороге подобрал, — честно признался я. — Мы случайно встретились.
— Порою то, что кажется нам случайным, таковым вовсе не является. — Изрек мой наставник неожиданно философскую мысль. — На ней тоже отпечаток тьмы имеется, как и на нас с вами, а темное всегда к темному тянется.
— Не сочтите за грубость, — как можно вежливее улыбнулся я, — но меня к вам не тянет абсолютно.
— Тем не менее, мы встретились, — всем своим видом Распутин показывал, что и он не в восторге от моего общества.
Что же, хоть в чем-то мы оказались согласны. Я не мог сказать, что питал отвращение к этому человеку, но мне становилось не по себе каждый раз, когда наши взгляды встречались. В отражении темных глаз Распутина я видел возможную версию себя в будущем: озлобленную, мрачную и бесконечно усталую. Пусть мой наставник и не говорил этого, но я готов был биться об заклад, что кроме раздражения он редко испытывает иные эмоции. Радость ему приносит, скорее всего, лишь сражение внутри его драгуна.
И это было мне слишком хорошо знакомо…
— Пойдемте, покажу вам драгуна, — отогнав невеселые мысли, я повел гостя к лифту.
Мы спустились в подземелье, где вовсю хозяйничали Ксения и Акулина. Они убрали ненужные теперь каморки, в которых раньше ютились порченые, вычистили Чернобога и взялись мыть стены. Рабочих, видимо, сюда не допустили, поэтому вся работа легла на хрупкие девичьи плечи.
Когда двери лифта открылись с привычным лязгом, обе порченые одновременно оглянулись. Несмотря на простую рабочую одежду, Ксения теперь выглядела как девушка, а не как вечно грязный подросток: она чуть отрастила волосы, причесалась и умылась. Замарашку Акулину тоже привели в порядок. Она инстинктивно сжалась при виде меня, но после ободряющего взгляда Ксении, расправила плечи и поклонилась в знак приветствия.