Уно

Полынская Галина Николаевна

– Да, ты не плохо устроился, – проворчал попугай, оглядываясь по сторонам. – Ну, что, сейчас пойдем смотреть слитки или нет?

– Нет там никаких слитков, – сказал Уно, – это просто вода такого цвета, своеобразный вид фосфора.

– Ты уверен? – огорчился Брамс. – Ты точно в этом уверен?

– Да. Давай лучше подумаем о ночлеге, Конти совсем устал.

– Я, между прочим, тоже устал!

Уно осмотрелся. Вдалеке виднелась темная полоска леса, озерный берег зарос высокой упругой травой и

цветущим кустарником.

– Будем устраиваться прямо здесь, – Уно бросил сумку на землю. – Трава мягкая, а для тебя, Брамс, вон куст с отличными крепкими ветками.

– Замечательно, – зевнул попугай, и вразвалочку поспешил к кусту. – Привет, зеленый, – сказал он, – не возражаешь, если я всхрапну на твоей ветке?

– Возражаю! – буркнул куст. – Ты нагадишь на листья и цветы не помнешь! У меня сейчас самое цветение, а тут ты со своими грязными лапами!

– Ах так?! – завопил Брамс. – Да как ты смеешь так разговаривать с почтенной птицей?! Я тебя сейчас с корнями выдерну! Уно, где ты там?! Уно, иди сюда, здесь наших бьют!

– Угомонись, пожалуйста, – Уно уже улегся в траву и полностью скрылся из вида за ее высокими темно-зелеными стеблями, которые в отблесках воды казались оранжевыми.

– Нет, ну ты слышал, что мне этот куст недоделанный сказал?! – не мог успокоиться попугай.

– Хотя бы с кустами ты мог бы не ругаться? – зевнул Уно. – Всё, всем спокойной ночи.

– Ах так?! Ах вот ты как?! Значит защищать ты меня не станешь?!

Ответом Брамсу был тихий храп.

Глава седьмая

Уно спал безо всяких сновидений и к утру проснулся от воплей Брамса, попугай с кем-то громко выяснял отношения. Открыв глаза, Уно приподнял голову и увидел, что Брамс лезет в драку все с тем же кустом, а Конти сидит рядом и увлеченно за всем наблюдая.

– В мире ничего не изменилось, – пробормотал Уно, поднимаясь на ноги.

Утро еще только-только начиналось. Озера уже не светились так сильно, как в темноте, теперь они больше напоминали воду, на которой танцуют солнечные блики, и в этом не было бы ничего странного, если бы в небе было солнце, но утро выдалось пасмурным и небо, затянутое серо-голубыми облаками, сердито хмурилось.

– Нет, ты повтори, что ты только что сказал! – разносились над безмятежной водой вопли Брамса. – Нет, ты повтори при свидетелях! У меня есть свидетель! Конти, вылези из травы, тебя не видно!

– Может, хватит? – зевая и потягиваясь, Уно подошел к ним. – Вы что, всю ночь ругались?

– А, Уно, хорошо, что ты пришел! Вот теперь тебе, кусточек, не поздоровится! Уно, дай ему в морду! Ну, дай, будь другом!

– Брамс, тебе никто никогда не говорил о том, что ты главная заноза во всем лесу?

– А ты откуда знаешь? – удивился

попугай.

– Это мои собственные умозаключения. Не знаю, как вы, а я пойду искупаюсь.

– Я с тобой, – сказал Конти.

Оставив Брамса бесноваться в одиночестве, они побежали к Озеру. Раздевшись, Уно прыгнул в теплую, еще сонную утреннюю воду и поплыл, чувствуя, как под его ребрами раскрываются жабры. Сделав последний глоток воздуха легкими, Уно нырнул под воду и не торопясь поплыл, разглядывая дно. Плескавшийся у берега Конти увидел что Уно исчез и страшно перепугался.

– Брамс! – закричал он во всю силу своего маленького горла. – Брамс! Уно утонул!

– Что? – попугай в мгновение ока оказался рядом с лисенком, позабыв про свои распри с кустом. – Как утонул?

– Не знаю! – чуть не плакал лисенок. – Он плыл, плыл, а потом раз и утонул! Он до сих пор не всплывает!

– Будем спасать, – решительно сказал Брамс, взлетая в воздух. – Сейчас я его найду, не переживай.

Он принялся описывать круги над Озером, орлиным глазом всматриваясь в водную гладь.

– Вижу! – крикнул он. – Вижу тело Уно! Приступаю к спасению! Как там говорилось? А! «Хватай утопающего за волосы!» Сейчас ухватим!

Он опустился к самой воде и, бешено размахивая крыльями, вцепился лапами в Уно.

– Есть! – крикнул он. – Сейчас я его вытащу!

Попугай поволок Уно к берегу, сопя от напряжения.

– Отпусти меня, ты, дурень! – внезапно крикнуло «тело», высовываясь из воды.

– Унчик, ты жив? – обрадовался Брамс. – Какое счастье, что я все-таки сумел тебя спасти!

– Отпусти меня, психопат! – Уно пытался отодрать от головы попугая. – Я убью тебя когда-нибудь, убью, клянусь!

Наконец ему удалось оторвать от себя Брамса и зашвырнуть его на берег. Спикировав в прибрежный ил, попугай поднял тучу грязевых брызг.

– Птица, ты что вообще делаешь, а?! – не на шутку разозлившийся Уно быстро плыл к берегу, там сидел притихший Конти, в грязи возился плюющийся Брамс. – Ты что, совсем очумел, да?

– Он тебя спасал, – прошептал лисенок.

– Спасал? – Уно недоуменно посмотрел на Конти. – Да он с меня чуть всю кожу не содрал! Хорошенькое спасение!

– Это я виноват, – в голосе лисенка послышались слезы, – я думал, что ты утонул и позвал Брамса…

– Утонул? – Уно вышел из воды и сел на берег. – Я не могу утонуть, я умею дышать под водой!

– Я не знал, – Конти всхлипнул и заплакал. – Я так испугался…

– Ах вот оно что, – Уно растерянно посмотрел на барахтающегося в иле попугая. – А я и не знал, что вы не знаете… Конти, малыш, успокойся, пожалуйста, не плачь, – он погладил лисенка. – Брамс, извини.

Он подошел к попугаю, вытащил его из грязи и прополоскал в Озере.