Уно и три мушкетера
Шрифт:
— Выключи мотор! — приказал Ешка.
Лодка пристала к берегу.
— Мы поможем, — предложил Портос.
— Обойдусь и без вас. Сидите и чтоб с места не двигались! — пригрозил Ешка. — Иначе…
Сняв туфли и закатав штанины, он вышел на берег и исчез в зарослях ивы.
— Может быть, оставить его здесь, а самим уехать? — заикнулся было Портос.
— Нет, — не согласился Атос, — лучше разузнать, куда этот преступник направился. Ты оставайся здесь, а я послежу за ним.
Атос, пригнувшись, нырнул в кусты. На рыхлом
— Ну теперь, птичка, ты в наших руках, — тихо сказал Атос и, не медля ни минуты, тихо скользнул назад.
Когда Ешка вернулся, оба мальчика сидели в лодке и с увлечением бросали в воду мелкие камушки. У Ешки в руках был все тот же коричневый чемодан.
«Пустой», — тотчас же констатировал Портос, судя по тому, как легко бросил его Ешка в лодку.
На берегу Портос протянул руку.
— Вымогатели! — сплюнул Ешка и протянул две десятки. — Вечером, может быть, еще понадобится, — добавил он и, посвистывая, пошел по улице.
— Ты слышал? — спросил Портос.
— Зачем ты с него так много содрал? — не понял Атос.
— Он сам пообещал, — Портос махнул рукой. — Ничего, деньги нам пригодятся для приобретения киноаппарата.
— Что теперь делать будем? — размышлял Атос. — Надо бы поставить пост у блиндажа. Но кого назначить? Тебе надо работать. Я не могу глаз спускать с Вилцанов. И так уже опоздал. Остаются Уно и Арамис. На тебе ключи от лодки, отвези их и оставь. Вечером сменимся.
Ни тот ни другой еще не знали, что они действуют уже не одни. Какие-то парочки, нежно взявшись за руки, прогуливались по улице Приежу, неподалеку от дома Вилцанов. А недалеко от Арамиса расположился какой-то незнакомый художник и старательно рисовал старый дом, в котором жила Валия.
— Тоже мне, нашел что малевать, — проходя мимо, плюнул Ешка. — Старую развалину.
— Ты прав, — согласился художник, поднялся и вошел в соседний дом. А через минуту оттуда вышел молодой человек в модных солнечных очках и бодро зашагал по той же самой улочке, где только что прошел Ешка.
Арамис медленно складывал свои рисовальные принадлежности.
Уно сидел в комнате. Магдалену увезли в больницу. Мама, уходя, строго-настрого наказала без ее ведома и согласия ничего не делать. Именно сейчас, когда ожидались самые интересные события.
Дедушка в кухне готовил обед. Он был опять в прекрасном настроении и пел свои любимые морские песни.
— Чико хочет есть! Чико хочет есть! — прокричал какаду из своего угла.
Портос ворвался в комнату без стука. Уно мигом понял, что за дело. Надеть тренировочный костюм и кеды, засунуть в карман фонарь — было делом нескольких минут. Для матери была оставлена на столе написанная на скорую руку записка: «Уехали на остров. У преступников в старом блиндаже тайник. Подробности
Арамиса они встретили недалеко от дома.
— Хорошо, что вы пришли, — обрадовался он, — мне эта старая развалина надоела по горло. Я уже сделал двенадцать эскизов.
Портос отвез их на лодке на остров, а сам вернулся назад.
— Знаешь, что? — предложил Уно. — Чтобы это не было подозрительным, мы устроим около блиндажа лагерь. Я буду ловить рыбу, а ты рисуй. Попозже разведем костер и сварим уху.
Взяв из шалаша удочки, ведро, лопату и котелок, положив в него приправы и картофель, они направились через кусты к старому блиндажу.
Прежде всего решили разузнать, куда же Ешка мог спрятать содержимое чемодана. Чтобы попасть в блиндаж, пришлось довольно долго кружить по глубокой траншее. Стены ее когда-то были укреплены ивовыми плетенками, кое-где они расползлись от времени, и в траншею обвалился белый песок дюн. Стены и потолок блиндажа были сооружены из массивных бревен. Посреди помещения стоял сколоченный из неструганных досок стол, а вдоль стен — такие же скамьи.
Арамис и Уно шаг за шагом исследовали и траншею, и блиндаж, но ни малейших следов свежих раскопов не обнаружили. Пригорок, за которым находился блиндаж, весь зарос неприхотливым дюнным ячменем и острой осокой. Немного подальше, в яме, оставшейся после взрыва гранаты, был свален всякий хлам: раздавленная каска, старые сапоги с разодранным носком, спутанный заржавевший клок колючей проволоки, осколки бутылок. Весь этот хлам Уно и Арамис просмотрели очень тщательно, но ничего не нашли.
— Может быть, ты ослышался? — для надежности переспросил Арамис.
— Нет, — покачал головой Уно. — Портос ясно сказал, что Ешка спрятал свой «товар» в старом блиндаже.
— Может, за это время кто-нибудь уже успел прибрать его к рукам?
— Не знаю, может быть, — засомневался и Уно.
Они еще раз внимательно все осмотрели, но так ничего и не нашли.
— Придется подождать, может, кто-нибудь появится, — вздохнул Арамис. Ему ужасно хотелось найти тайник, где были спрятаны вещи. Расположившись рядом с блиндажом, он принялся за рисование.
— Эту акварель я назову «Помни войну», — сказал он.
— Лучше «Куда подевались спрятанные вещи?» — пошутил Уно, взял рыболовные принадлежности и отправился к берегу реки. — Если что-нибудь заметишь, свистни!
Вода была теплой, как парное молоко. Уно долго купался, потом забрел по колено в воду и забросил удочки. Был самый полдень. В голубом небе парили чайки и о чем-то галдели на своем птичьем языке. То одна, то другая, завидев рыбку в воде, стремительно ныряла вниз.