Unknown
Шрифт:
Новые скоростные истребители-монопланы «Спитфайр» создавались как средство борьбы
с бомбардировщиками.
Что самое главное у такого самолета?
Скорость и скороподъемность. А маневренность — это очень хорошо, но лишь во вторую
очередь.
Лорд Даудинг высказал свое мнение:
— Мысленно застрять во временах Великой войны означало бы совершить огромную
непростительную ошибку, которая, как известно, хуже чем преступление. С тех пор
характеристики
воздушный бой представляется практически невозможным.
— Что вы предлагаете? — прищурился секретарь.
Даудинг отчетливо продиктовал:
— Маневрирование на высокой скорости в воздушном бою на практике невыполнимо из-
за перегрузок, воздействующих на тело летчика при быстрой смене курса на большой
скорости. Перегрузки могут привести к потере летчиком сознания.
Формулировка звучала чеканно и в таком виде вошла в руководство по тактике боевого
применения авиации.
— Я полагаю, — добавил Даудинг, — что всерьез рассуждать о воздушных боях между
истребителями весьма и весьма преждевременно. Этому препятствует в первую очередь
сама география. Авиация не настолько расширила радиус действия оружия, как
предполагает наш уважаемый премьер. Все эскадрильи, вооруженные «Спитфайрами»,
базируются в Англии. Все истребители Люфтваффе — в Германии. Мы не можем
долететь до них, а они — до нас.
— Следовательно? — Уинстон Черчилль вынул изо рта сигару и пристально посмотрел на
Даудинга.
Вывод напрашивался сам собой, но Черчиллю непременно хотелось услышать его от
Даудинга.
— Следовательно, вряд ли рейды немецких бомбардировщиков будут эскортироваться
истребителями.
— Хорошо, — кивнул Черчилль, — но предположим, хотя бы на миг, что Германия
захватит Францию и разместит свои самолеты у нас под носом?
— Исключено! — фыркнул Даудинг. — Давайте не будем углубляться в область фантазий
и предположений.
— Договорились, — слишком уж покладисто согласился Черчилль. Когда толстяк так
делал, в его тоне всегда проскальзывала едва уловимая ирония. Даудинг решил
игнорировать это. — Однако продолжайте, сэр, — добавил Черчилль.
— Итак, германские бомбардировщики будут лишены прикрытия со стороны своих
истребителей. Поэтому для нас на первом месте должна стоять огневая мощь. — Лорд
Даудинг сделал элегантный и вместе с тем энергичный жест, как бы изображающий
самолет в полете. — Группа наших истребителей сближается с группой вражеских
бомбардировщиков... Распадается на звенья из трех самолетов... Каждое звено непрерывно
атакует намеченные цели. Состав эскадрильи — четыре звена, то есть двенадцать
самолетов. Атаки проводятся силами четырех клиньев, звено
острие — командир.
— Изящно, — сказал Черчилль и тяжело заворочался в кресле.
Даудинг покосился на него, но продолжил. Стенографист быстро вел запись — все
говорившееся сейчас будет внесено в «Наставление по тактике действий авиации».
— Далее. Заметив бомбардировщик, командир с ведомыми занимает выгодную позицию
для атаки с задней полусферы.
— И бить, бить в одну точку, пока враг не свалится и пока Сент-Джордж не победит
дракона! — неожиданно горячо произнес Черчилль, после чего снова погрузился в свою
обычную ироническую флегматическую обманчивую полудремоту.
— Приблизительно, — улыбнулся Даудинг. — Во всяком случае, рекомендуется
атаковать до тех пор, пока самолет противника не будет сбит или пока не кончится
боезапас.
— Или пока наш самолет не получит повреждения, которые не позволят ему продолжать
бой, — добавил Черчилль.
— Именно. Но для этого наши самолеты и будут действовать звеньями, — подтвердил
Даудинг. — Если один самолет выйдет из строя, его прикроют другие.
— Выглядит логично, — подытожил Черчилль, — но это-то меня и настораживает. Любая
слишком четкая теоретическая схема порочна по самой своей натуре.
29 октября 1938 года, Берлин
Геринг расхаживал перед фюрером. В огромном рабочем кабинете Гитлера было светло,
на просторном столе были разложены бумаги, карты. Фюрер с легким раздражением
наблюдал за «плавающей» перед ней широкой фигурой Геринга.
— Опыт войны в Испании говорит о том, что воздушный бой «истребитель против
истребителя» по-прежнему остается актуальным, мой фюрер, — рассуждал Геринг. —
Сильно ошибаются те, кто считает уроки Великой войны устаревшими. Поэтому нам
следует обратить особое внимание на тактику истребителей.
Фюрер кивнул, показывая, что слушает чрезвычайно внимательно. Недавняя победа в
Испании утвердила его во мнении, что возможности авиации огромны и до сих пор не
исследованы.
— Основой боевого порядка в Люфтваффе предлагаю сделать пару самолетов. Испания...
— Геринг поморщился, но продолжать не стал: победа победой, но цена этой победы
оказалась горька. — В крейсерском полете между самолетами пары должна
выдерживаться небольшая дистанция. Истребители, как мне представляется, пойдут
практически строем кильватера. В воздушном бою перед ведомым будет стоять основная