Уникум

Шитова Наталья

– Вашу откровенность, молодой человек, следует оценить по достоинству!

– Кошарский заговорил запальчиво.
– Но не надо смешивать глубинные мотивы, побуждающие каждого из нас к действию, с теми экономическими условиями, в которые мы все поставлены!..

– Ну так и не смешивайте, - снисходительно заметил Родион, совсем развалившись в кресле и вальяжно раскинув руки. Затейливое словоплетение Кошарского до определенной степени даже забавляло его.
– Мне недосуг копаться в ваших глубинных мотивах. Лично я добываю средства к такой жизни, которая

мне приятна, и не более того. И если оказалось, что кратчайший путь к хорошим деньгам для меня лежит через мои фокусы, я не считаю нужным искать что-то еще, коль скоро это получается у меня неплохо и оплачивается прилично.

– Вы правы, ваши "фокусы" впечатляют, - сухо подтвердил Кошарский. Что же касается остального...

Кошарский выдержал паузу, а Родион лениво рассматривал кончики своих ботинок, в которых отражались яично-желтые светильники.

– Не скрою, молодой человек, - продолжил Кошарский, не дождавшись

от Родиона заинтересованного взгляда.
– Мы давно решили заняться вами и

провели определенную работу для того, чтобы поближе познакомиться с

состоянием ваших дел...

Представлял ли Кошарский, насколько смешны были его многозначительные интонации? Или он считал, что сейчас откроет Америку?

– Очень интересно!
– сдержанно фыркнул Родион.
– Бьюсь об заклад: вы остались в ваших изысканиях с носом. Мои люди неболтливы.

– Вы правы. Очевидно, что вы обильно прикармливаете их, - с некоторым заговорщицким подтекстом подтвердил Кошарский.
– Ваш импрессарио и ваш бухгалтер тверды, как северные скалы, и даже наши невинные посулы не соблазнили их выдать ваши финансовые секреты. Но материальная сторона вашего бытия, молодой человек...

– Бытие-житие...
– немного раздраженно проворчал Родион, настолько тихо, что услышал его, пожалуй, один лишь Егор.

– Что вы сказали?
– встрепенулся Кошарский.

– Ничего...
– пожал плечами Родион.
– Я вас внимательно слушаю, добавил он, делая ударение на слове "внимательно".

Кошарский был немного сбит с мысли невнятным ворчанием Родиона. Щелкнув пальцами, он вернулся к теме:

– Так вот, следствием вашей популярности стал очевидный рост вашего благосостояния. Ваши доходы вполне поддаются приблизительной визуальной оценке...

– Я не знал, что Гильдия стала филиалом налоговой инспекции, задумчиво перебил Родион.

– Ну, до этого еще не дошло...
– усмехнулся Кошарский.
– Но кто знает, возможно, все еще впереди.

– В любом случае, я на вашем месте воздержался бы от пересчета денег в чужих карманах...
– проговорил Родион с вежливой улыбкой.
– Как бы ни возросло мое благосостояние, вы зря разеваете на него рот. Делиться с вами я не намерен ни под видом членских взносов, ни под каким бы то ни было другим.

Кошарский скривился и возмущенно воздел руки к потолку:

– Великолепно!..

– Зачем надо было темнить?
– холодно осведомилсям Родион. Разговор начал ему надоедать.
– Почему бы не сказать прямо с порога: "Парень, мы

считаем, что ты зажирел, и хотим по-тихому оттяпать от тебя кусочек!". На что я сложил бы вам комбинацию из трех пальцев, повернулся бы и ушел, сэкономив время и нервы..

Кошарский угрюмо замолчал, возмущенно качая головой. Сидящий рядом с ним мужчина, в миру гражданин Ханугин, а на публике Магистр академии Паранормальных явлений, наклонился к Кошарскому и принялся что-то нашептывать, бросая на Родиона испепеляющие взгляды.

В ожидании продолжения спектакля Родион молчал. Гильдия не теряла надежды откусить от него немного, иначе после только что услышанного его просто попросили бы покинуть помещение.

Наконец совещание мэтров закончилось. Кошарский повернулся к Родиону, и лицо его стало непроницаемым:

– Вы пытаетесь сделать нам вызов, молодой человек. А стоит ли? А знакомо

ли вам, Родион, такое понятие, как корпоративная, профессиональная солидарность?

Или, к примеру, такой непременный и необходимый в наших условиях процесс, как раздел сфер влияния?.. Необходимо поддерживать взаимную финансовую безопасность...

– К чему вы клоните?
– все еще спокойно уточнил Родион, но кулаки его сжались сами собой.

Егорка, умница этакий, сразу расчухал, к чему идет дело, переступил с ноги на ногу, чуть выдвинувшись из-за кресла. Напоминает о себе, служака, готов бросится на амбразуру... Но пока это было излишне. Родион еще чувствовал себя в состоянии держать эмоции в узде.

Кошарский, кажется, не обращал особого внимания на изменения в настроении своего плохо воспитанного собеседника. Он гнул свое:

– Клоню я к тому, что не прибавляя ни рубля в общий корпоративный котел, вы, господин Березин, стали к тому же мешать нам зарабатывать наши деньги. Вы карабкаетесь год от года все выше и выше. Вы собрали вокруг себя шустрых и способных помощников, и это способствует успеху. Признаюсь, кажется, даже я в лучшие свои времена не был настолько популярен, как вы...
– сообщил Кошарский с явным неудовольствием.
– Но мои амбиции - дело прошлое. Сейчас вы же перебиваете клиентуру у многих активно практикующих членов нашей Гильдии. Особенно в последний год, после того, как вы перешли на систему постоянных контрактов. Ваша команда сметает всех на своем пути. Зрительные залы по всему городу грызутся за то, чтобы заполучить вас на пару вечеров, и с явным неудовольствием пускают к себе наших проверенных коллег... Вы в курсе, молодой человек, почем нынче билет "на Родиона Березина"?

– Для таких вопросов я держу бухгалтера, - лениво отозвался Родион, предпочитая снова разглядывать свои ботинки нежели разгоряченного Кошарского.
– Ну а по большому счету, если кто-то хочет сделать на мне свои деньги, пусть делает, если это у него получается...

– Вы, кажется, вообразили себе, что нас можно отодвинуть в сторону,

как старый табурет? Это опасное заблуждение, а вы уже не настолько маленький

мальчик, чтобы такое заблуждение можно было вам простить...
– зловеще