Unbearable
Шрифт:
Я опустила глаза и чуть отвернула от него лицо, благо, его руки уже не держали меня так крепко. Сдерживаться становилось сложнее.
– Лера не чужой мне человек, наши встречи должны были рано или поздно закончиться, – прошептала я, потому что, скажи я это вслух, могла бы выдать себя сорвавшимся голосом.
– Закончиться? – он непонимающе
Абстрагироваться от окружающего мира с каждым разом становилось всё легче, потому я никогда не чувствовала боли от того, что он яростно трясёт мои плечи. Срывал свою ярость на мне Женя не впервые. А я никогда его не винила, ведь причиной его ярости являюсь я сама.
Отголоски его признаний бились о стенки моей черепной коробки. Я знала, что он меня любит, сильнее, чем когда-либо. Сильнее, чем кого-либо. И, чёрт, больше всего на свете мне бы хотелось ответить на его чувства, но…
– А я не люблю тебя, Жень. Не люблю, слышишь? – я сказала это практически одними губами, но шатен вздрогнул так, словно я закричала ему это в ухо. И казалось, что взгляд его в мгновенье опустел: что-то внутри меня сжалось от боли, но я не смела больше сказать и слова.
Он не мог быть ещё ближе, ведь мы и так стояли почти вплотную. Его горячие руки крепко обняли меня: парень уткнулся носом в мою шею, щекоча дыханием нежную кожу.
– Ты врёшь, Маша. То, как ты смотришь, как тянешься ко мне, как трёшься носиком о мою щёку в излюбленной привычке: не смей мне врать. Я ведь знаю, знаю, что любишь, – в полубреду шептал Женя, пока я перебирала пальчиками его волосы и смотрела в пустоту перед собой. – Ты ведь не можешь без меня, поэтому возвращаешься. Перестань меня мучить, слышишь? Нам будет замечательно вместе, пожалуйста… просто скажи, что любишь. И всё встанет на свои места.
Преданность в его глазах разрывала изнутри. Хотелось прижаться к нему, такому холодному для других, такому горячему для меня. Но принятое мною решение, правильность которого осенила меня минутой ранее, заставила собрать силы в кулак. Снова спокойно улыбнуться. И совсем осторожно оттолкнуть от себя обессиленного любимого человека.
– Через две недели я отвезу документы в университет другого города, там образование престижнее, и меня примут даже без вступительных, потому что я… неважно, – я не отводила от него взгляда, который тускнел с каждым сказанным мною словом. – Так будет лучше, ты ведь понимаешь. Эта неконтролируемая страсть, что есть между нами, совсем не стоит
– Я не чувствую к ней и сотой доли того, что чувствую к тебе. Я люблю тебя, Маш. Не уезжай, я прошу тебя. Мы справимся, ладно?
Давай, малыш. Добей меня. Ты ведь не знаешь, чего мне стоит эта игра в равнодушие.
Я спрыгнула со стиральной машинки и запечатлела короткий поцелуй на его губах. Его усталый вгзляд, сквозивший обречённостью, говорил сам за себя. Он всё понимал: я твёрдо решила, и это действительно конец.
Он не пойдёт за мной, потому что сделал всё, что мог, не станет унижаться ещё больше. И правильно сделает, потому что я никогда не скажу ему, что сама cхожу с ума от желания быть рядом с ним.
Женя никогда не узнает, как сильно я люблю его: эти больные чувства сломали меня, но я не позволю ломать его. У него всё впереди, я верю. Лера – замечательная девушка, самая лучшая.
Я ведь до сих пор помню, как рыжая привела его в наш дом, знакомить с родителями. Ей было уже шестнадцать, и эти отношения казались ей до ужаса серьёзными. Впрочем, Лера с Женей были вместе уже два года, а то, что шатен периодически трахался с её старшей сестрой, девушке знать совсем не обязательно. Как и то, что он встречался с ней до сих пор лишь потому, что влюблён в эту чёртову старшую сестру.
Я заплетала её шелковистые рыжие волосы в косички, когда собирала малышку в детский садик. Я выбирала ей платье на выпускной бал в начальной школе. Я читала ей сказки на ночь, а потом учила краситься. Читала ей нотации из-за позднего возвращения домой. Она была всей моей жизнью. Она и есть вся моя жизнь. И я вижу, как она смотрит на Женю, как любит и мечтает только о нём. Как я могу забрать это у своего любимого солнышка?
Я предала моего рыжего котёнка, и, единственное, что я сейчас могла сделать – это уйти в сторону. Со временем он полюбит её, я знаю. У них всё наладится, я уверена.
Буду повторять это, как мантру, на ночь, засыпая на общажной койке в другом городе, вдалеке от всех моих близких.
Так будет правильно.
И плевать, что невыносимо больно.