Умоляй меня
Шрифт:
— Красная повелительница — настоящий тиран, — проворчал он.
Она затряслась в его объятиях от беззвучного смеха.
— Не надо так жаловаться. Ты не тот трон, на котором она сидит раз в месяц.
— Нет, только жалкий проситель, который стоит перед ней на коленях, — он погладил ее ноги до икр и провел языком по ключицам. — Я хочу доставить тебе удовольствие.
Луваен надавила, толкая его, пока он не перевернулся на спину, и она снова легла на него сверху. Ее распущенные волосы упали, окружив его сладко пахнущей
— Ты доставляешь мне удовольствие, — заверила она его. — Я давно не делила постель с мужчиной, с тех пор как потеряла Томаса, а ты такой же прекрасный мужчина, каким был он.
У Балларда перехватило дыхание, когда он встретился с ее пристальным взглядом. Она ругалась с остротой хорошо отточенного лезвия топора, но ее неожиданные, откровенные комплименты лишили его дара речи. Она поцеловала кончик его носа, прежде чем скользнуть вниз, чтобы исчезнуть под одеялами. Он приподнял одеяло, чтобы посмотреть на нее.
— Луваен, что ты делаешь?
Он откинулся на подушки, задыхаясь, когда ее язык проложил извилистую дорожку вверх по внутренней стороне его бедра. Ногтями он впился в простыни, когда ее губы сомкнулись на его яйцах и нежно втянули их в рот. Звуки, вырывающиеся из его горла, звучали в темноте по-звериному: тонкие стоны и низкое рычание перемежались прерывистым дыханием. Он не ожидал и даже не надеялся на это, когда она снова появилась в соларе. Он все еще был ошеломлен их интерлюдией в кладовой. Боги, которые отвернулись от него столетия назад, теперь решили даровать ему благосклонность Луваен. Он был не из тех, кто отвергает столь щедрый дар.
Она ублажала его, пока он не залил ее рот горячим семенем и не превратился в дрожащую массу мышц и крови, которая текла по его венам, как стремнина. Пот стекал по его вискам и капал на живот даже после того, как он сбросил одеяла, чтобы остыть. Он облизнул пересохшие губы и постарался замедлить дыхание. Луваен сползла с изножья кровати, забрала свою долю покрывал и устроилась на боку.
— Это было прекрасно, — самодовольно промурлыкала она. — Мы должны сделать это снова и очень скоро.
Баллард задавался вопросами, как скоро это произойдет, и переживет ли он третью встречу. Он обхватил ее завернутое тело, не желая пока забираться под душные одеяла. Мужчина положил ее голову себе на плечо и обнял одной рукой за талию.
— Вот как умер твой муж, — он уткнулся носом в ее волосы. — Удовлетворяя желания своей похотливой, требовательной жены.
Ее тихий смешок пощекотал его плечо:
— Нет, хотя он не раз клялся, что я пыталась убить его своим энтузиазмом.
Баллард поблагодарил этих новых щедрых богов за то, что они познакомили его с Луваен после того, как она овдовела, иначе он бросил бы вызов Томасу ради нее.
— Он был счастливым человеком.
Она переплела свои пальцы с его:
— Я была счастливой женой. Томас был исключительным человеком. Человеком, который
— Ты все еще скорбишь о нем? — а как она могла не скорбеть? Каждое слово, которое она говорила о своем муже, отзывалось восхищением.
— Да, хотя боль с каждым годом уменьшается, — она повернулась в объятиях Балларда, и в ее чертах проявилась старая печаль. — Он умер от чумы.
Баллард поморщился, вспомнив насмешки Эмброуза, Гэвина и его самого по поводу причин кончины ее мужа, некоторые из которых были адресованы непосредственно ей. Она либо отвечала резким оскорблением, либо подавлено улыбалась. Смерть придет ко всем. Даже он и Гэвин, чьи жизни неестественно затянулись из-за проклятия, умрут — либо от руки друг друга, либо по милости Эмброуза. Иногда шутки по этому поводу сдерживали страх смерти. Никто не шутил по поводу чумы. — Мне очень жаль, Луваен. Если бы мы знали…
Она прижала палец к его губам, чтобы остановить его извинения.
— Я не держу зла, и Томас тоже. Честно говоря, он посмеялся бы над твоими предположениями и предложил бы несколько своих, — она усмехнулась. — Несколько горожан поклялись, когда мы поженились, что он умрет через неделю, отруганный до смерти или зарезанный во сне.
Он взял ее за руку и поцеловал ладонь:
— А больше силы духа, чем здравого смысла.
Она выгнула бровь:
— К тебе это тоже относится. Ты переспал со мной.
— Учитывая, что я переспал с тобой один раз несколько дней назад и был в твоей власти дважды сегодня, я думаю, можно с уверенностью сказать, что это ты переспала со мной, госпожа Дуенда.
Они обменялись усмешками и погрузились в довольное молчание. Он чуть не застонал, когда Луваен испортила момент, спросив:
— Ты скучаешь по своей жене?
Скучал ли он по ней? Только в те моменты, когда он удалялся в свою камеру в кладовых и преодолевал поток в припадке конвульсий и агонии, от которых его глаза вылезали из орбит, а голос становился хриплым от крика. О, тогда он скучал по прекрасной Изабо, молился о возможности повернуть время вспять. Он аннулировал бы договор, с улыбкой передал бы ее Седерику и заявил, что нет двух людей, которые заслуживали бы друг друга больше. Это или убить их обоих и похоронить их тела вдали от его владений.
— Нет, наш брак был заключен по договоренности из-за земель. Между нами не было никакой привязанности, — Преуменьшение колоссальных масштабов, особенно в свете того времени, которое он провел с Луваен. Изабо лежала в его постели холоднее, чем один из трупов Дуенды, и сочилась отвращением к нему, густым, как растопленное сало. Балларду потребовались все усилия, чтобы вызвать эрекцию и уложить свою жену в постель. Он мог бы давать уроки мужу Луваен о стойкости духа. — Я не желал ее смерти, но я и не горевал, когда она умерла.