Умоляй меня
Шрифт:
Ему понравилось, что она не отрицала своего влияния:
— Верно, но, как и все остальные, вы недооцениваете волю Циннии. Если бы она было такой слабой, как некоторые полагают, мы бы с вами не обсуждали это, и Цинния была бы дома в Монтебланко, как и я, — она сократила расстояние между ними и поставила свой эль. Она приблизилась, и Баллард уловил запах, который на короткое мгновение разрушил власть потока над ним в его клетке — гвоздика. — Я не буду пытаться повлиять на неё так или иначе. Если Гэвин завоюет её, он сделает это честно и с обаянием. Если у него не получится,
Эмброуз сказал, что она вдова, и Баллард мог только догадываться, как её муж мог загнать себя в могилу в раннем возрасте, пытаясь оставаться хозяином своего дома с такой женой. Эта женщина привыкла издавать указы и заставлять их выполнять.
— Если я соглашусь, что вы собираетесь делать, пока живёте в моём замке, едите мою еду и пользуетесь моими дровами, чтобы согреться? Кетах-Тор требует тщательного обслуживания, а мы небольшое домашнее хозяйство. Каждый здесь занимается несколькими делами.
Он подумал, что её позвоночник может сломаться, если она ещё немного напряжется. Она скрестила руки на груди и нахмурилась.
— Мы с Циннией не пиявки, милорд, и мы не неумехи. Я варю отвратительный эль и могу сжечь это место, пытаясь приготовить, однако я искусная прядильщица и шелкокрутильщица, компетентная швея и исключительный писец. Цинния училась у Маргариты де Пизан в качестве переписчика, иллюстратора и переплетчика. Мы не дворянки и не боимся тяжелой работы. Я скребла полы, стирала бельё, ухаживала за больными и помогала хоронить мёртвых. Чего вы хотите от меня?
Баллард слушал её страстную речь, не перебивая. У Луваен Дуенды был ответ на большинство вопросов и аргумент на всё остальное. Она не спорила — она объявляла войну. Его уважение к Циннии расцвело. У девушки был более сильный характер, чем он предполагал, если она ещё не согнулась под тяжестью внушительной личности своей сестры. Очарованный, он поддался искушению подразнить госпожу Дуенду и, возможно, лишить её дара речи.
— Чего я хочу от вас? — он сделал паузу, его взгляд скользнул по ней от макушки до кончиков пальцев ног, выглядывающих из-под подола. Её ладони, бледные и с длинными пальцами, сжимали её предплечья. — Вас в моей постели, — сказал он.
Он ожидал негодующей тирады или града оскорблений, охватывающих всё: от его происхождения до ужасного лица и рук. Тишина, которая встретила его мягко произнесенное заявление, повисла в комнате, становясь такой же горячей, как тлеющие в камине угли и те, что пылали в глазах Луваен. Баллард готов был поспорить, что она в любой момент выдохнет дым из ноздрей и огонь изо рта. Он увидел, как её взгляд метнулся к кочерге, затем снова к нему, и чуть не рассмеялся вслух. Она прикидывала свои шансы на успех, пригвоздив его к стулу.
Слова извинения за его неудачную шутку повисли у него на губах и умерли, когда возмущенное поведение Луваен остыло. Проницательный взгляд, который она бросила на него, превратил его веселье в изумление, и именно он лишил дара речи. Он встал перед ней достаточно близко, чтобы её дыхание ласкало его щёки, и он мог сосчитать количество
— Боги, — пробормотал он. — Ваша любовь к сестре исключительна, если вы действительно собираетесь отдаться мне.
Её верхняя губа скривилась в лёгкой усмешке:
— Если я скажу «да», то отдам только своё тело, а не себя, — она щёлкнула пальцем по одной из пряжек на его тунике и отступила. — Я не буду той, кто пострадает от этой сделки, и вам повезёт, если я не кастрирую вас до весны.
Баллард поздравил себя с тем, что сохранил ровный голос и нейтральное выражение лица.
— Вы можете оставаться в своей постели, госпожа Дуенда. Я подозреваю, что не пережил бы встречу между нами невредимым. Я бы хотел, чтобы мои яйца оставались на месте.
Она растерянно моргнула, и её брови нахмурились:
— Тогда чего вы хотите?
Чего он хотел? Это был резонный вопрос, на который не было простого ответа. Он хотел большего — восторга от настоящей жизни, а не только счёта времени. Острая на язык сестра, которая вторглась в его дом, выдвинула свои требования и бросила вызов его власти, когда кровь пела в его жилах. Они собирались схлестнуться, в этом не было никаких сомнений. Эмброуз не преувеличивал, когда говорил, что у неё тяжёлый характер, но он не чувствовал себя таким живым с тех пор, как взял новорождённого Гэвина на руки и провозгласил его наследником Кетах-Тора. Для Гэвина всё ещё оставалась надежда. Привязанность Циннии к нему может превратиться в любовь и разрушить проклятие, связавшее его. Для Балларда было слишком поздно. Он существовал одолженное время, и его дни, как человека, обладающего человечностью, были немногочисленны. Изабо говорила правду, когда заявляла, что ни одна рожденная женщина не полюбит его, но он нашёл ту, которая спорила с ним. Этого будет достаточно, чтобы успокоить его, когда последние остатки его рассудка погаснут в темноте камеры. Луваен Дуенда может остаться.
— Ваше общество, — просто сказал он. — Кетах-Тор уже много лет обходится без присутствия утончённой женщины. Гэвин завладеет вниманием вашей сестры, а я завладею вашим. Вы будете развлекать меня, когда я захочу, составите мне компанию, приятную компанию, — он ухмыльнулся. — Поговорите с Магдой, если хотите. Она будет благословлять вас до конца своих дней: в этом сезоне у нас был хороший урожай льна и достаточно связок, чтобы орда прядильщиков была занята до следующего лета.
— Что-нибудь ещё? — она, наконец, потеряла самообладание и уставилась на него с открытым ртом от недоверия.
— Вы никогда не должны забывать, что вы всего лишь гостья в этом доме, а не его хозяйка. Ваша сестра покажет вам, какие комнаты вы можете исследовать. Держитесь подальше от остальных, если вас не пригласят. Если вы нарушите правила, будут последствия. Вы можете так же легко прясть, проводя зиму в заключении в одной из камер внизу. Если вы захотите исследовать лес, не ходите в одиночку. И держись подальше от роз, растущих вдоль стены замка. Они искажены потоком и порочны.
Луваен перестала разевать рот, чтобы ответить ему: