Умерла — поберегись!
Шрифт:
Ее крылья и спина выгнулись, словно от жуткой боли, крик внезапно оборвался, крылья опали, и Накита исчезла. Земля и обрывки травы поднялись в воздух, я вся съежилась.
— Мэдисон, — испуганный голос Грейс перекрыл звуки оркестра, — полезай в машину. Хватай Джоша и в машину.
Накита исчезла, но черные крылья по-прежнему роились кругом. Сотнями. Я снова обрела тело, и Грейс была с нами, но они не улетали.
— Джош, — задыхаясь, проговорила я, чувствуя такую слабость, словно так и осталась бестелесной. Я, спотыкаясь, помогла ему подняться. Амулет Накиты болтался у меня вокруг запястья.
— С Джошем все нормально? — выдавила я из себя, захлопнув дверцу. Громкое гудение мотора словно отдавалось во мне до самых костей. — Она его ранила?
— Не прямым попаданием, — сказала Грейс. — Я бы ее остановила, да ты попалась на дороге. Его душа висит на волоске. Выбирайся отсюда. Мне не удержаться, если они нападут разом. Ты под моим прикрытием, но двое попробовали тебя на вкус, а остальные это чувствуют. Не становись больше невидимкой. Не надо, Мэдисон! С каждым разом ты все сильнее разрушаешь амулет.
Вся дрожа, я сдала назад и вжала педаль газа. Джоша стукнуло о дверцу. Не становись невидимкой. Это она уже говорила. Черные крылья могут забраться внутрь меня. Но тогда выбора не было.
— Джош? — заговорила я, когда мы добрались до шоссе и потащились, объезжая людей, которые начинали расходиться из парка. — Джош, не молчи. — Я обернулась, но, похоже, никто не слышал крика Накиты и не видел, как пугающей красоты белокрылый ангел выгнулся от боли под деревьями.
Я протянула руку и тряхнула Джоша, он застонал и прошептал:
— В больницу. Мэдисон, я, кажется, умираю. Отвези меня туда. Пожалуйста.
Меня пронзило страхом. Я пробилась на главную дорогу и помчалась вперед. Кругом сигналили, я включила аварийку, может, хоть немного поможет.
Папа узнает — убьет меня. В который раз.
10
Запах спирта и какой-то мази долетал из стерильно белого коридора в серо-коричневый приемный покой. Сейчас здесь было тихо, только у женщины на коленях ерзал ребенок. Я скрючилась на стуле и терла локоть, вспоминая, как ему досталось от удара об Накиту. Я уже замучилась сидеть и ждать известий. У той мамаши был с собой еще и мальчонка, который так и норовил набедокурить — наверное, злился, что все внимание обращено на его маленькую сестричку.
Измотанная женщина заполняла направление на осмотр ее беспокойного малышки, и неприязненно поглядывала на меня. Она уже была здесь, когда ворвалась я, но сначала принимают человека без сознания, а потом уж ребенка с коликами. Хотя такая спешка началась отчасти из-за того, что я дико орала на врачей. И замолчала, только когда вошла женщина-полицейский. Наверное, ехала за мной следом.
Клянусь, в зеркале заднего вида я ее не видела. Может, я и превысила скорость, зато добралась всего за восемь минут.
Все эти восемь жутких минут я думала, что Джош вот-вот умрет.
Я вжалась в стул и зашаркала ногами по тонкому коврику, глядя, как уполномоченная разговаривает с нянечкой в розовом халате. Молоденькая полисменша забрала мои права, так что папа, может,
При виде нянечки у меня внутри все сжалось от волнения. Джоша унесли, когда я сказала, что он потерял сознание на беговом поле. Эта женщина в розовом халате — первая из медиков, кого я с тех пор увидела, и мне она не сказала ни слова. Дурацкая врачебная тайна!
Во всяком случае, с ним Грейс, хотя она от этого и не в восторге. Вообще-то, она здорово рассердилась, а меня едва не поставили на учет после спора полушепотом, который мы вели, пока хранительница не сдалась. Я по крайней мере в сознании, а Джош нет, так что ему она нужнее. Уф.
Женщина-полицейский повысила голос, и я совсем разволновалась, когда они обе посмотрели на меня. Потом обменялись на прощание парой слов, нянечка ушла по коридору, а полисменша направилась ко мне. Я забыла, как она представилась при нашем первом разговоре, но на значке у нее стояло: Б. Леви. Бетти? Беа? Барби? Ну уж нет. С этим-то пистолетом на бедре?
Капитан Леви подошла чуть ближе, чем мне бы хотелось, и, останавливаясь, слегка качнулась на каблуках своих строгих туфель. Я оглядела ее отглаженные брюки, ремень, пистолет в застегнутой кобуре, накрахмаленную рубашку, значок, и наконец подняла глаза и посмотрела ей в лицо. На вид совсем молодая и, наверное, недавно работает в полиции, поэтому выражение родительской заботы, которое она пыталась на себя напустить, меня раздражало. У нее самой дети-то есть? Не думаю.
Впрочем, лицо у нее было милое, загорелое, карие глаза, светлые волосы и совсем мало морщинок. Она молчала, потом нахмурилась, и я отвела глаза. Может штрафануть меня за безответственное вождение и за отказ остановиться. Да только в чем эта ходячая добродетель с курсов повышения водительской квалификации станет меня обвинять? Я ведь все-таки ехала в больницу с раненым другом!
— Джош вне опасности, — сказала она, и я удивленно вскинула глаза.
— Спасибо, — прошептала я и облегченно расправила плечи. Я и не чувствовала, как они зажаты.
— На празднике была «скорая». — Она опустилась на соседний стул, вздохнула, когда от ног отхлынула тяжесть, пробежалась рукой по волосам. Слишком она бойкая, заводная для полицейского. Ненавижу, когда меня называют заводной, но она именно так выглядела: веселая, энергичная, готовая нарушить правила ради маленького приключения. — Почему ты не отвела его туда, вместо того чтобы подвергать опасности весь город? — добавила она. Те полицейские, что привезли меня домой к маме, когда я нарушила комендантский час во время сильного урагана, были совсем другие. Начинали трагические разговоры.
— Не знала, что там есть «скорая», — призналась я. А что еще было сказать? Что темная жница пыталась убить Джоша, поэтому он нуждается в серьезном уходе?
— Ты неплохо водишь, — хихикнула женщина, и я усмехнулась:
— Спасибо.
Она взглянула на мой локоть, я тут же перестала растирать ушибленное место и сцепила пальцы. Капитан Леви приосанилась, а я вздохнула. Ну, вот и лекция.
— Я позвонила твоим родителям, — заговорила она, и я обеспокоенно обернулась.