Умереть, чтобы воскреснуть
Шрифт:
Теперь уже «золотая молодежь» вызывала у капитана только сочувствие. Ему даже жаль было будить их, чтобы сообщить важную новость. Пусть отоспятся, пусть встретят свободу завтра утром.
Уйти сейчас, пока они спят? Тогда уж точно освобождение не возымеет для него опасных последствий. Но это будет напоминать бегство. Заложники должны узнать, что он освободил их по своей воле. Важно сказать им на прощание несколько слов.
К тому времени, когда Слепой появился в Федюкове, заложники уже проснулись. Здесь, во
Капитан стоял у окна так, чтобы его не было заметно с улицы, наблюдал. Он перекатывал по нижней губе сигарету, но не закуривал — кто-то мог учуять на расстоянии сигаретный запах.
— Неужели никто не поет? — облегченно вздохнула Маша. — Только птицы. Какое счастье!
— Не напоминай, ради бога, — простонал Денис.
Веденеев хотел начать раньше, чем они успеют сцепиться снова.
— Минуту внимания. Нам с вами пришло время расстаться. Не буду долго объясняться по этому поводу. Когда вернетесь к себе, передайте одно: я не оставлю в покое МИД. Скоро я дам о себе знать.
«Пусть готовят заявления об уходе по собственному желанию», — хотел добавить он, но решил в такой момент не перегружать молодежь подробностями.
— Все, можете идти. Извиняться за причиненные неудобства не считаю нужным. У меня с МИДом состояние войны, а на войне все средства хороши.
Что бы ни говорил Веденеев, трое заложников по-своему оценили его поступок. Решили, что капитан окончательно сломался, не выдержал напряжения и теперь старается просто замаскировать свою слабость. Значит, первое впечатление оказалось правильным — бегство с объекта было первым сигналом капитуляции.
— Так куда нам идти? — спросила Прилукская.
— Туда, наружу, — показал капитан.
— Вы серьезно?
— Я бы не стал шутить такими вещами. Давайте, выметайтесь.
Капитан хотел взять честное слово, чтобы они в течение получаса никому не звонили, но ему противно стало обращаться с просьбой. Пусть, идут и поступают как знают…
Сиверов тем временем уже гнал в соседнее Суханове. Из-за сотрясения мозга он еще не т четко мыслить. Но интуиция свидетельствовала, что в Федюкове ловить нечего, кроме бутылки на троих.
Может, неспроста замаячил вариант клуба, может, и в Суханове имеется нечто подобное?
…В кабинете у Прилукского-старшего истерично-радостно заверещал телефон. Дочь сообщила, что она на свободе, местные пустили ее позвонить.
— Он отпустил нас пару минут назад. Он сейчас в Суханове. Здесь есть такое здание с розовой штукатуркой… Ага, правильно, — ответила она кому-то рядом с собой. — Говорят, Дом культуры.
Прилукский сразу же перезвонил. Люди Максима уже третьи сутки вели свои поиски на границе леса. Сам он вместе с двумя подручными принял сообщение в трех километрах от Суханова.
Тем временем капитан с наслаждением курил.
Теперь он мог себе это позволить. Через пару затяжек его больше не будет во флигеле, а запах сигаретного
Он никогда не видел этих цветов ни на кладбище, ни в комнате с покойником, но почему-то резкий аромат упрямо напоминал о похоронах. Может, цветы хотят предупредить, спасти во второй раз, как спасли от овчарок?
Он устал бежать, срываясь с места. Это началось в Катаре и продолжается здесь, в Подмосковье. Что-то не так, если он бегает в своей собственной стране, как затравленный зверь. Сейчас, когда он снова остался один, хотелось взять паузу и решить: куда дальше следовать — затеряться в лесу среди деревьев или в городе среди людей и машин?
Он выглянул в одно окно, в другое. Погасил окурок, сделал шаг из флигеля наружу и свалился с пробитым виском. Стрелок целил издали — к дому решили не приближаться, чтобы не спугнуть капитана.
К крыльцу подогнали машину. Труп проволокли за ноги по ступенькам и закинули в багажник.
Перед тем как захлопнуть крышку, Максим плюнул мертвому капитану в лицо.
— Мудак.
Что еще он мог сказать о человеке, не понявшем своей выгоды?
Через несколько минут сюда же, к одноэтажному зданию, оштукатуренному в розовый цвет, подбежал Сиверов, оставив «девятку» за два квартала.
Сразу разнюхал в цветочном аромате еще два, совсем других запаха: свежевыкуренной сигареты и свежепролитой крови. Неужели капитан все сделал правильно, но не вовремя?
Машина выехала за пределы поселка. Несмотря на удачу, праздничным настроением и не пахло.
— Не пойму таких людей, — Максим вытер лоб широкой ладонью, такой же костистой, как лицо. — Даже родное ФСБ больше ему насолило, чем мы. Мы ведь хотели как лучше, а он с нами — как со злейшими врагами. Все сделал, даже заложников отпустил.
— Не из-за нас, — пробормотал водитель. — Прижали слишком.
— Да если б он нам хоть свистнул, мы бы ему прямо сейчас такую нору организовали, — покачал головой человек на заднем сиденье. — Со всеми удобствами и полной гарантией безопасности.
— Ну не захотел человек два лимона и коттедж в Прибалтике, — раздраженно констатировал Максим. — Таких в самом деле надо мочить. Они мутанты, выродки. Только внешне похожи на нормальных людей, а мозги шиворот-навыворот. В любой момент свинью подложить могут. Сам разнесу его в клочья, обложу тротилом и подорву, чтобы соплями размазало.
— Соплей особо не наберется; пока доедем, вся кровь в пакет вытечет.
— Из башки много не вытечет.
— Кажется, за нами еще один такой же экземпляр пристроился, — заметил водитель в зеркальце заднего обзора.
— Его только не хватало, — оба пассажира полезли за оружием, в то время как иномарка резко прибавила скорости.
Сиверов не замешкался с выстрелами, поймав противника на ускорении. Резко осев на два задних колеса, иномарка потеряла устойчивость, крутанулась несколько раз вокруг оси и скатилась с дороги.