Умереть, чтобы воскреснуть
Шрифт:
Ожидая команду бежать дальше, Денис сплевывал, держась за колющий бок. Густая слюна плохо отделялась от губ, стекала по подбородку.
— Я вообще хотел вас отпустить без всякого выкупа, — в очередной раз повторил капитан. — Теперь все. Пеняйте на своего друга и на самих себя. Надо было вам его удержать любыми средствами.
Ребят поначалу покорила властность и немногословность Веденеева.
В его пристальном взгляде, твердых скулах и тщательно зачесанных назад прямых волосах отпечатались детали биографии, частично им известные. Катарское дело позволяло
Они не фальшивили, когда говорили перед видеокамерой в пользу капитана. Но защищали его не как обиженного, а как грозную силу, недооцененную по достоинству.
Теперь они разочаровались. Они не считали его способным на отступление, бегство. Думали, что он поставит их на колени, чтоб легче было, не целясь, дырявить головы.
Никто из троих не допускал мысли, что кое-кому на этом свете наплевать на их драгоценные жизни гораздо больше, чем капитану. Кое для кого они просто средство положить в карман пару миллионов из казны.
Они не знали множества важных вещей и мелких деталей, и Веденеев стремительно терял в их глазах свой ореол. В том числе из-за явного раздражения, из-за постоянной ругани.
— Вперед, не останавливаться!
Капитан погнал их по руслу мелководной речки, чтобы запутать овчарок, если их используют в деле. Он не ошибся: родная контора в самом деле изменила своим правилам и прибегла по примеру милиции к услугам собак. После контузии Глеба спецназ ФСБ почти час обыскивал территорию объекта.
Только услышав по рации от дорожного патруля пересказ митрохинских новостей, кинулись искать лаз за бетонным забором.
Пока ответственные лица решали, в какую сторону бросить главные силы преследования, были упущены еще драгоценные полчаса. Собак доставили на место примерно в тот момент, когда Веденеев загнал заложников в воду. Принюхавшись к матрацам, пять овчарок уверенно взяли след, но в конце концов им было суждено потерять его…
Выбравшись из воды, две заложницы сцепились друг с другом. Чтобы двигаться быстрей, им пришлось плыть даже там, где ноги легко касались дна, руки путались в подводной траве, и теперь они предъявляли друг другу претензии:
— Господи, Маша! Неужели нельзя плыть прямо? Ты все время забирала вправо, вылезала у меня перед носом и сбивала дыхание!
— Помолчала бы! Размахалась руками, как мельница. Стукнула меня по ноге, смотри, какой синяк!
— Вижу у вас еще достаточно сил. Вперед, перекура не будет, — махнул рукой Веденеев.
Но подруг уже трудно было разнять. С непривычки к марш-броскам у обеих болело все тело, стильное шмотье уже успело порваться о сучья, теперь оно намокло и окончательно приобрело вид лохмотьев. Без всякого стеснения они поливали друг друга матом и готовы были вцепиться в волосы.
Отломав сухую ветку, капитан замахнулся на них. Он чувствовал, что надо бы ударить разок для острастки. Но потом трудно будет остановиться.
Темп будет падать, чем дальше, тем больше. Лиха беда начало — позволь себе шлепнуть двух дур веткой, и скоро зачешутся руки хлестнуть
— Крыса! Адвокатша сраная! — кричала Маша. — Если б ты со своим толстяком не обделалась в Катаре, все было бы нормально!
— А ты вообще никто без твоего папаши. Пара длинных ног и больше ни черта за душой!
— Пара ног и утроба, полная зависти, — не удержался Денис.
— А ты заткнись, мальчик для престарелых теток! — отбрила Прилукская.
Шагнув вперед, Денис с размаху влепил ей пощечину. Не оставшись в долгу, она ударила его коленом между ног. Тут уж капитан не мог оставаться в стороне. Быстро раскидав всех в стороны, он в полную силу хлестнул концом веревки по мелководью. Сноп брызг взметнулся выше человеческого роста. Маша хотела огрызнуться и на него, но в последний момент проглотила собственную реплику. Все сдвинулись с места, будто короткая свара подзарядила их новой энергией.
— Ругань между заложниками смогла бы послужить капитану оправданием для большей суровости. Но на него вдруг навалилась тоска. Сиверов прав — он вконец запутался, загнал себя в угол. В жизни не бывает добрых разбойников, нельзя требовать выкуп за заложников и продолжать при этом руководствоваться неким кодексом чести.
Глава 37
Утром Глеб понял, что его мучило во время визита Звонарева. Никто подполковника не отстранял, именно он затеял облаву на Веденеева, определив его местонахождение во время сеансов связи.
Именно он и есть тот высокий начальник, который не хочет неприятностей в еще более высоких кабинетах. Поэтому он так торопится.
Он долго проявлял солидарность с бывшим катарским узником. Он по сей день ненавидит аристократов-мидовцев. Но собственная карьера в конце концов оказалась важнее и солидарности, и ненависти. Именно в этом капитан подозревал самого Слепого.
Что ж, пусть товарищ подполковник считает, что убедил Слепого. Стянув больничную пижаму, Глеб заставил себя надеть собственные джинсы и рубашку с нагрудными карманами. Один из них топорщился от двух обойм. Звонарев оставил — предчувствовал, что Глеб к утру покинет больницу. Значит, и «беретта» где-то здесь. Точно, на подоконнике. Подполковник был уверен, что пациент поднимется на ноги раньше, чем в палату войдет медсестра.
Сиверову не составило труда покинуть больницу, избежав возгласов дежурной медсестры и прочего ночного персонала, готового к сдаче смены. От ночного гостя он знал: с позавчерашнего дня в окрестностях объекта 149А все тщательно прочесывают и проверяют. Досматривают автотранспорт, подвижной состав, следующий по ближайшей железнодорожной ветке, — и пассажирские вагоны, и товарные, даже пустые цистерны.
Досмотр ведут не менты, а ФСБ. В одиночку Веденеев, конечно, проскочил бы, но с заложниками — никогда. Правда, он мог бросить двоих, забрать из опасной зоны кого-то одного. Но это означало расписаться в собственном бессилии.