Ум - это миф
Шрифт:
В.: Какова связь между мыслью, обусловленностью и тем, что мы называем желанием?
У. Г.: Ваши желания, как и все ваши мысли в целом, нужно подавлять и контролировать любой ценой. Такой подход только позволяет святым наживаться на вас. Какого черта вы хотите быть в так называемом «состоянии без желаний»? К чему вам это? Я уверяю вас, что в тот момент, когда вы избавитесь от последних желаний, вас понесут на кладбище хоронить.
Святые говорили вам, что иметь желания — это неправильно. Их нужно подавлять или «трансформировать» в более высокие желания.
В.: Мы не хотим быть свободными от обусловленности. Об этом очень страшно думать. Мы слишком беззащитны.
У. Г.: Каждая мысль, которая была рождена, должна умереть. Это то, что называют «желание смерти». Если мысль не умрет, она не сможет заново родиться. Она должна умереть, и вместе с ней умираете вы. Но вы не умираете с каждой мыслью и с каждым вдохом. Вы цепляете одну мысль за другую, создавая ложную непрерывность. Вот в этой-то непрерывности и кроется проблема. Ваша беззащитность — это результат вашего нежелания осознавать временную природу мысли. Немного проще разговаривать с теми, кто уже пытался контролировать мысли, практиковал какую — то садхану, потому что они уже познали тщетность всего этого и могут увидеть, где именно они «застряли».
В.: Тогда я могу предположить, что нравственную дилемму создали традиции и обусловленность…
У. Г.: О нравственности может говорить только человек, который способен быть безнравственным. Для меня нет никакой безнравственности. Я не могу сидеть и проповедовать нравственность. Я не разделяю никаких нравственных убеждений. Тот, кто говорит о нравственности, любви и сострадании, — мошенник.
Ваша нравственность, или недостаток нравственности, не имеют никакого значения по сравнению с тем фактом, что вы мертвы. Вы всегда действуете посредством своей мертвой памяти. Память — это не что иное, как одна и та же старая чепуха, которая повторяется и повторяется. Все, что вы знаете или когда-либо будете знать, это память, а память — это мысль.
Ваше непрестанное думанье только обеспечивает вашу непрерывность. Почему вы должны делать это все время? Оно того не стоит. Вы только изматываете себя. Когда это нужно, это и так понятно. Зачем отделять себя от своих действий и все время говорить себе: «сейчас я счастлив», «а сейчас я ощущаю принадлежность к чему-то», «а теперь я чувствую себя одиноким». Зачем? Вы постоянно отслеживаете и подвергаете цензуре свои действия и чувства: «сейчас я чувствую то, а вот теперь я чувствую это», «я хочу быть таким-то», «а этого не следовало бы делать» и т. п. Вы постоянно размышляете над будущим или прошлым, игнорируя настоящее. В отношении вашей проблемы будущего не существует. Любое решение, которое вы можете придумать, лежит в будущем, а значит, бесполезно. Если что-то вообще может случиться, оно должно случиться сейчас. Поскольку вы не хотите, чтобы хоть что-то происходило сейчас, вы отодвигаете это в область,
То, от чего вы хотите освободиться (по какой бы то ни было причине), и есть та самая вещь, которая может вас освободить. Вы должны освободиться от самого желания быть свободными. Вы всегда имеете дело с парой противоположностей, и быть свободным от одной из них означает быть свободным от другой, ее противоположности. В рамках двух противоположностей никакой свободы не может быть. Вот почему я всегда говорю: «У вас нет шанса…» Точно так же человек, которого не заботит нравственность, не будет интересоваться безнравственностью, решение проблемы эгоизма лежит в самом эгоизме, а не в его придуманной противоположности — альтруизме. Свобода от гнева кроется в самом гневе, а не в отсутствии гнева. Свобода от жадности кроется в самой жадности, а не в отсутствии жадности.
Весь религиозный бизнес — не что иное, как моральный кодекс, нормы поведения: вы должны быть щедрыми, сострадательными, любящими, в то время как вы на самом деле остаетесь жадными и бесчувственными. Кодексы поведения устанавливаются обществом в своих интересах, будь они духовные или мирские. Ничего религиозного в этом нет. Религиозные люди поселяют в вас внутреннего священника, цензора. Теперь полицейский наделен законным статусом и помещен внутри вас. Религиозные кодексы и структуры больше не нужны, это все гражданские и криминальные кодексы.
Вам больше не нужно слушать всех этих представителей религии, они устарели. Но они не хотят терять свою власть над людьми. Это их бизнес, и на кону стоит их источник дохода. Нет никакой разницы между полицейским и представителем религии. Правда, с полицейскими посложнее, потому что в отличие от вашего внутреннего стража, которого спонсируют святые, полицейские находятся вовне и им надо давать взятки.
В.: Беспомощность обычного человека в решении этих основных дилемм признается многими религиями. Искателей направляют к спасителям или аватарам. И все же вы отрицаете даже этот источник помощи и вдохновения?
У. Г.: Когда вы сильно страдаете и очень подавлены, тело засыпает. Так оно справляется с ситуацией; такая реакция заложена природой. Или вы используете повторяющиеся фразы как снотворное — то, что вы называете джапа, — и погружаетесь в здоровый сон. Вы придумываете имя, бесконечно повторяете его и надеетесь получить какую-то выгоду от этого.
В.: Но повторение священных имен — это искренняя попытка найти что-то высшее по отношению к преходящим ценностям, нечто постоянное…
У. Г.: Нет ничего постоянного. Любые попытки достичь постоянного счастья и непрерывного удовольствия — это только подавление тела, насилие по отношению к нему. Ваш поиск счастья только выливается в разрушение чувствительности и природного разума вашей нервной системы. Когда вы хотите того, чего нет — а это вся ваша романтическая, религиозная и духовная чепуха, — это только добавляет инерции этой ложной непрерывности, которая разрушает тело. Это полностью нарушает химическое равновесие организма. Организм, который заинтересован в выживании и размножении, одинаково относится к боли и к удовольствию. Это именно вы стремитесь прекратить боль и растянуть удовольствие. А реакция тела на удовольствие и боль одинакова — оно стонет.